Мой сосед вурдалак - Лизи Харрисон

— Привет! — сказал Хит Барнс, с грохотом вломившись в двери.

Фрэнки с Бреттом разъединились; потоки желания струились между ними, не понимая, куда же двигаться.

— Извините, что опоздал, — сказал Хит, волоча за собой два шестифутовых осветительных штатива.

«Жаль, что мало опоздал!»

— Да ничего, — отозвался Бретт, поднимаясь, чтобы помочь своему лучшему-другу-он-же-помощник-режиссера. — Первый объект съемки еще не пришел, так что…

— Клево. — Вытерев лоб рукавом темно-фиолетового анорака, тощий рыжий парень вздохнул. — Куда вам это ставить?

Следующие пятнадцать минут ребята трудились, превращая сарай в киностудию. Они затянули хреновы грязные окна черным фетром. Оттащили диван от стены, чтобы добиться глубины кадра. Засунули нетопыря Радара обратно на стартовую позицию. И перетащили все восемь пьедесталов из кассет, соорудив из них фон для съемки.

Как только все было улажено, Хит включил лампы. Те щелкнули и загорелись.

— Чувак, это будет зашибись что такое! — сообщил он, восхищаясь результатом собственных трудов.

— Ты не забыл, что все это совершенно секретно? — уточнила Фрэнки, хотя Бретт ее не раз уже заверил, что этому нормалу можно доверять. — Никто не должен знать ни где мы ведем съемки, ни кого мы снимаем. Никогда.

— А как по-вашему, почему я опоздал? — поинтересовался в ответ Хит. — Меня выслеживала половина драмкружка. Со стороны это выглядело, как будто за мной по улице гналась стая вампиров из какого-нибудь малобюджетного фильма.

— Во блин, жаль, меня там не было! — хохотнул Бретт. — И как ты отвязался от них?

— Запрыгнул в автобус.

Бретт расхохотался.

— И куда ты укатил?

— Аж за реку. Пришлось возвращаться на такси, а то я бы еще позже пришел.

— Гениально! — Бретт хлопнул приятеля по ладони и повернулся к Фрэнки. — Ну что, теперь доверяешь ему?

Фрэнки только хотела извиниться, как в дверь постучали.

— Кто там? — спросил Бретт.

— Джексон.

Хит открыл дверь и пригласил первого участника войти. При виде Джексона Фрэнки ощутила укол вины. Где-то за этими толстыми черными стеклами и копной длинных волос ждал момента, чтобы выйти наружу, Ди Джей. А когда он выйдет, он будет искать Фрэнки — а найдет Фрэнки и Бретта.

Но что ей было делать? Делить своего парня с Мелоди по расписанию? Лоббировать глобальное потепление? Отказаться от своих чувств, чтобы пощадить его чувства? К счастью, Джексону удавалось не вспотеть почти целую неделю, так что покамест вопрос еще не вставал ребром. Но до лета всего девять месяцев. Так что ей в конце концов все равно придется сказать Ди Джею правду.

— Убойное местечко, — сказал Джексон, усаживаясь на диван.

— А где Мелоди? — спросила Фрэнки.

— У нее родители устроили семейный вечер с играми. Прошлый она проспала, что ли, — сказал Джексон, достал телефон и быстро набрал смс. — Она сказала, что постарается прийти попозже. Ну и как это все будет проводиться? — поинтересовался он, сощурившись от яркого света.

— Фрэнки будет задавать вопросы из-за камеры, я — снимать, а Хит — записывать звук, — объяснил Бретт, внезапно заговоривший как заправский профессионал. — Не забывай, что смотреть надо на Фрэнки, а не прямо в объектив. Не волнуйся, твое имя называть никто не будет, а лицо запикселят.

— Готов? — спросил Фрэнки и развернула свой список из десяти вопросов для интервью.

Джексон подтянул рукава желтовато- коричневой куртки и скрестил ноги. На носках его черных кроссовок красовались большие буквы «М», нарисованные красной шариковой ручкой.

— Готов, — отозвался он.

— Что делает тебя особенным? — начала Фрэнки.

— Можно сказать, что у меня раздвоение личности — во мне живут два человека.

— Как это получилось?

— Моим дедушкой был доктор Джекил. Он подсел на снадобье, которое придавало ему храбрости для воплощения самых мрачных его фантазий. Это снадобье изменило его генетический код, что перешло по наследству к его сыну, моему отцу. У меня тоже измененный состав крови. Когда я потею, какое-то химическое вещество в моем поту что-то включает в мозгу и пробуждает мою вторую половину.

— И давно тебе об этом известно?

— Примерно с неделю.

— Когда ты впервые понял, что ты не такой, как все?

— Я всегда знал, что у меня случаются провалы в памяти, но я понятия не имел, что на самом деле я превращаюсь в компанейского парня без царя в голове, пока моя девушка не показала мне видеоролик с этим превращением. Я просто офигел.

Джексон принялся беспокойно покачивать ногой. Бретт снял ее крупным планом, чтоб запечатлеть его стресс.

— Что самое лучшее в жизни ЛOTCa?

— Ты являешься частью сообщества, в котором все друг за другом присматривают.

— А что самое худшее?

— Приходится постоянно скрываться.

— Ты считаешь себя или свое второе Я опасным?

— Только друг для друга. Мама пока еще не сказала ему обо мне, потому что не уверена, как он примет эту новость. Он может приревновать и попытаться не выпускать меня наружу или еще что-нибудь сделать. Кроме того, у меня такое впечатление, что он относится к учебе менее серьезно, чем я. Так что он может причинить серьезный вред моей будущей карьере. А я не хожу на вечеринки, так что я, наверно, врежу его общественной жизни. Но кроме этого… нет, никакой опасности.

— Как изменится твоя жизнь, если тебе не придется таиться?

— Я смогу заняться спортом, потому что мне не придется больше бояться, что я вдруг вспотею. Я буду не вылезать с пляжа. Мама сможет нормально включать отопление зимой. А еще, — Джексон сунул руку в карман куртки и достал оттуда мини-вентилятор, — я смогу выбросить его.

Он включил вентилятор и поднес вращающиеся пластмассовые лопасти к лицу.

Фрэнки улыбнулась и показала ему большой палец. Наглядная демонстрация получилась классная.

— Почему ты согласился сняться в этом фильме?

— Я хочу, чтобы нормалы — то есть обычные люди — поняли, что я хороший человек, который устал прятаться и устал стыдиться сам себя.

— Спасибо, Джексон, мы закончили.

— Мне показалось, ты говорила про десять вопросов, — заметил Джексон. — А их было только девять.

Бретт опустил камеру.

— Задай ему последний вопрос. Это будет лучшей частью программы.

— Я думаю, хватит и так, — возразила Фрэнки, сложив список пополам, и снова пополам, и так пока складывать стало нечего. — У нас на сегодня запланировано еще шесть интервью. Надо придерживаться расписания.