Буря Жнеца. Том 2 - Стивен Эриксон

Странник, ошеломленный не менее Томада и Урут, не заметил, как Трибан Гнол жестом вызвал отряд летерийской стражи. Воины возникли внезапно, будто из воздуха, и сомкнулись вокруг супругов Сэнгар.

Железные чешуйчатые рукавицы схватили тисте эдур за руки.

И тогда Странник понял, что это начало конца.

Надеждам Самар Дэв предотвратить ссору не было суждено сбыться. Она отставала от Карсы Орлонга на четыре шага, когда тот подошел к Икарию с Таралаком Видом. Ягг отвернулся посмотреть на мутный канал, а Карса подошел сзади и, схватив его за левую руку, развернул обратно.

Таралак Вид попытался отцепить Карсу от Икария, и тут его голова хрустнула от удара. Карса даже не замахнулся. Грал рухнул на мостовую и больше не шевелился.

Икарий посмотрел на державшую его руку; лицо его по-прежнему выражало спокойствие.

– Карса! – закричала Самар Дэв. Прохожие стали оборачиваться, а те, кто видел, что случилось с Таралаком Видом, поспешили удалиться. – Если ты убил грала…

– Он ничто, – прорычал Карса, не сводя глаз с Икария. – Твой прошлый спутник, ягг, был куда сильнее. Теперь мы сошлись один на один, и никто не ударит меня сзади.

– Карса, он безоружен.

– А я вооружен.

Икарий все еще рассматривал схватившую его руку: в красных прожилках шрамов от цепей на запястье, в точках и черточках от старых татуировок, – как будто не понимал, что это такое. Потом он заметил Самар Дэв и приветливо улыбнулся.

– А, это ты, ведьма. Таксилиец с Варатом Тоном высоко о тебе отзывались. Как-то нам не удавалось пообщаться, хотя я и видел тебя на подворье…

– У тебя дело не с ней, а со мной, – перебил Карса.

Икарий медленно повернул голову и встретился глазами с тоблакаем.

– А ты – Карса Орлонг, который не понимает сути тренировочных боев. Скольких товарищей ты уже покалечил?

– Они мне не товарищи. Как и ты.

– А я? – вмешалась Самар Дэв. – Я тебе тоже не товарищ, Карса?

Тот скривился.

– А что?

– Икарий безоружен. Убив его, ты не попадешь к Императору. Тебя закуют в цепи, а потом отсекут голову.

– Я уже говорил тебе, ведьма. Цепями меня не удержишь.

– Ты ведь хочешь встретиться с Императором?

– А если этот убьет его первым? – рявкнул Карса и так дернул Икария за руку, что тот раскрыл глаза от неожиданности.

– И это плохо? – воскликнула Самар Дэв.

То есть ты поэтому калечишь прочих претендентов? Безмозглый, так с тобой больше никто играть не будет.

– Так ты хочешь драться с императором Руладом вперед меня? – спросил Икарий.

– Я не прошу у тебя разрешения, ягг.

– И все же я его даю, Карса Орлонг. Я пропущу тебя к Руладу.

Карса прожигал Икария взглядом; тот, хоть и был ниже ростом, умудрялся смотреть тоблакаю в глаза, даже не поднимая головы.

А потом произошло нечто странное. Самар Дэв заметила, как у Карсы вдруг расширились глаза.

– Теперь ясно, – проворчал он. – Я все вижу.

– Это радует, – ответил Икарий.

– Видишь что? – поинтересовалась Самар Дэв.

Лежавший на земле Таралак Вид застонал, закашлялся, перевернулся на бок и сблевал.

Карса отпустил ягга и сделал шаг назад.

– Твое слово крепко?

Икарий слегка наклонил голову.

– А почему бы ему таковым не быть?

– Это правда. Я свидетель.

Ягг поклонился снова.

– Руки прочь от меча!

Все трое обернулись на крик. К ним навстречу с мечами наголо подходили шестеро летерийских стражников.

Карса осклабился.

– Я возвращаюсь на подворье, детишки. Так что уйдите-ка с дороги.

Они разошлись, как заросли камыша перед носом каяка, затем сомкнулись и пошли за Карсой, стараясь поспевать за широким шагом тоблакая.

Самар Дэв посмотрела им вслед, потом резко вскрикнула и тут же зажала рот руками.

– Ты напоминаешь мне старшего оценщика: он тоже так делал, – заметил Икарий с улыбкой, однако смотрел куда-то в сторону. – И да, вот он стоит, мой личный стервятник. Если я его позову, он подойдет? Как думаешь, ведьма?

Она мотнула головой, все еще пытаясь прийти в себя от накатившего облегчения и запоздалой реакции на испытанный ужас, от которой затряслись руки.

– Нет, он предпочитает поклоняться на расстоянии.

– Поклоняться? Он сошел с ума. Самар Дэв, передашь ему?

– Как хочешь. Но это не поможет, Икарий. Видишь ли, его народ помнит тебя.

– Неужели?

Икарий, слегка сощурившись, посмотрел на старшего оценщика, которому явно было неуютно от того, что божество обратило на него внимание.

Нижние духи, почему меня вообще заинтересовал этот монах? Нет никакого влечения в сиянии фанатичного поклонения. Только заносчивость, непоколебимость и скрытые лезвия остроумия.

– Возможно, мне все же придется с ним переговорить, – проговорил Икарий.

– Он сбежит.

– Тогда на подворье…

– Загонишь его в угол?

Ягг улыбнулся.

– Что еще раз подтвердит мое всемогущество.

Внутри Сиррина Канара все бурлило, как в кипящем котле: еще чуть-чуть – и сорвет крышку. Однако он сумел удержать себя в руках, спускаясь по длинной лестнице в карцер Пятого крыла. Воздух здесь был сырой и густой, хоть пробуй на вкус, под ногами хлюпала плесень, а холод пробирал до самых костей.

Вот тут ближайшие два месяца будут обретаться Томад и Урут Сэнгар, что несказанно радовало Сирина. В свете фонарей, которые несли стражники, он с огромным удовлетворением наблюдал за лицами эдур. На них запечатлелось то же выражение, что встречается у каждого узника: беспомощность вперемешку с неверием, в глазах – страх и непонимание, уступающие впоследствии бессмысленному отрицанию происходящего.

Сегодня ночью он предастся плотским утехам, а эти минуты служат сладкой прелюдией. Он будет спать сном человека, довольного собой и миром. Своим миром.

Они прошли по нижнему коридору до самого конца. Сиррин жестами распределил Томада в камеру слева, а Урут – напротив. Женщина-эдур, в последний раз взглянув на мужа, последовала за троими стражниками-летерийцами. Мгновение спустя к ней зашел и Сиррин.

– Я вижу, что вы куда более опасны, – сказал он, пока один из стражников надевал браслет ей на правую ногу. – Пока мы тут, вы еще можете воспользоваться тенями.

– Я предоставлю расправиться с тобой другим, – ответила она.