13 сокровищ - Мишель Харрисон

— А с этим что делать?

Таня показала на заваленный волосами пол.

— Давай пока запихнем под кровать, а после завтрака засунем в мусорные мешки и придумаем, как избавиться от них.

Встав на четвереньки, они ползали по полу, засовывая волосы под кровать, что оказалось нелегко: они были очень мягкие и выскальзывали из рук.

— Надо же, сколько их! — воскликнула Таня.

— Да уж! Просто подсунем их подальше, а потом свесь покрывало с обеих сторон кровати, чтобы видно не было. Больше мы сейчас ничего сделать не успеем. Ну все, пошли.

Они помчались вниз, перепрыгивая через две ступеньки, и ворвались в кухню как раз в тот момент, когда разозленная Флоренс была готова выбросить их завтрак в мусорное ведро.

— Не надо! — закричал Фабиан.

Флоренс остановилась, а потом и вовсе замерла, увидев Таню.

— Я думала, ты нездорова…

— Да, так оно и было, — ответила Таня, не осмеливаясь взглянуть на бабушку. — Но сейчас мне лучше.

Она села за стол, Фабиан рядом. Флоренс поставила перед ними тарелки.

— Наверняка уже все остыло, — сказала она.

— Это самое быстрое выздоровление, какое мне когда-либо приходилось наблюдать, — сухо заметил Уорик.

Он яростно полировал сапоги, доводя их до блеска.

Таня не ответила, избегая его взгляда. Она чувствовала, что твердый и осуждающий взгляд этих ледяных голубых глаз прикован к ней. От этого по коже бегали мурашки. Она накинулась на завтрак, все еще вкусный и даже чуть теплый. Заметив, что Фабиан ерзает по другую сторону стола, она догадалась, что он пытается осторожно вытащить нож из рукава и спрятать.

— Все еще теплый, почти горячий! — радостно сказал он, попробовав завтрак.

— А мой нет… — начала Таня, но замолчала, увидев, как из-под тарелки Фабиана выскользнула фея камина.

Она подогревала его еду и, впервые за все время, задержалась на пару секунд, застенчиво глядя на него безобразными глазками и мигая еще более безобразными веками, прежде чем удрать и снова спрятаться. Фабиан отломил кусок хлеба и окунул его в яйцо, не замечая знаков внимания со стороны феи камина. Таня провожала ее взглядом, кипя от негодования. И это после того, как именно она дала этой неблагодарной маленькой негоднице блюдце молока!

— А моему завтраку ты, значит, позволила остыть? — забывшись, пробормотала она себе под нос. — Неблагодарная!

— Прошу прощения? — взорвалась Флоренс.

Таня подняла на нее испуганный взгляд, заметив, что Фабиан тоже смотрит на нее со странным выражением лица.

— Я… Я просто сказала… Я не против, что мой завтрак остыл, — пробормотала она, торопясь исправить ситуацию. — Я не привередливая.

— Хмм…

Флоренс поджала тонкие губы и начала загружать стиральную машину.

— Уорик, ты не мог бы сегодня проверить водосточный желоб? — спросила она. — Мне кажется, он вот-вот отвалится.

Уорик буркнул, что сделает.

Таня в который раз задалась вопросом, как два таких человека, как ее бабушка и Уорик, ухитрились так долго прожить под одной крышей, не поубивав друг друга.

— Этот дом разваливается на части, — проворчала Флоренс, захлопнув дверцу стиральной машины.

— Переехали бы в какой-нибудь поменьше, — сказал Фабиан, засовывая в рот кусок бекона.

Флоренс, похоже, стало не по себе.

— Этот дом много десятилетий принадлежал нашей семье.

Она налила себе чая и тоже села за стол.

— Думаю, вы могли бы найти себе симпатичный маленький коттедж, — продолжал Фабиан с ехидной ухмылкой. — Из имбирного пряника.

Флоренс бросила на него один из своих самых испепеляющих взглядов, а Таня чуть не подавилась яйцом и хлебом, которыми был набит рот.

— Не дерзи, — проворчал Уорик.

Складывалось впечатление, что Уорик уделяет внимание Фабиану лишь тогда, когда требуется выбранить его. Впервые у Тани мелькнула мысль, что Фабиан ведет себя вызывающе, просто чтобы привлечь внимание отца. Например, упорно называет отца по имени.

Из-под стола послышалось негромкое поскуливание. Таня приподняла скатерть и заглянула под нее. Оберон сидел перед бабушкой, положив голову ей на колени.

— Тебе здесь нравится, правда? — мурлыкала Флоренс, нежно поглаживая шелковистые уши пса.

Оберон удовлетворенно урчал. Флоренс улыбнулась и достала из пакета собачье печенье, которое купила специально для него. Оберон осторожно взял его и, улегшись под столом, принялся с довольным видом грызть. Глядя на все это, Таня почувствовала ревность. Почему-то Оберон обожал Флоренс.

— Ну все, — заявил Фабиан, с грохотом уронил вилку на тарелку и встал с набитым ртом.

— Ради бога, нет, Фабиан! — воскликнула Флоренс. — Ты похож на хомяка. Сядь и прожуй как следует.

— Уже, — заявил он и, выпучив глаза, с трудом проглотил то, что было у него во рту. — Видите?

Он направился к задней двери. У Тани еда подкатила к горлу, когда она поняла, что он собирается делать. Прямо на глазах у всех Фабиан начал перебирать висящие на кухонной двери пальто. С хмурым видом снял пальто отца с одного крючка и повесил на другой, при этом уронив несколько пальто — включая отцовское — на пол.

— Чем это ты занимаешься? — взорвалась Флоренс.

— Ищу свою куртку, — ответил Фабиан. — Серую. Мне казалось, она висит здесь.

— Она в шкафу под лестницей, где и всегда, — сказала Флоренс в недоумении. — Я видела ее вчера. Зачем тебе куртка в такую погоду? Правда, Фабиан, я понять не могу, что с тобой нынче утром?

— И я тоже.

Уорик встал, с сапогами в руках; на его лице застыло откровенно подозрительное выражение.

— Ничего.

Фабиан повесил все пальто на место и вернулся к столу. Таня заметила, что его лицо расслабилось. Надо полагать, он добился своего. Их взгляды встретились; точно так дети смотрят друг на друга, когда понимают, что напроказничали, но сумели выпутаться.

Флоренс и Уорик тоже обменялись взглядами; точно так смотрят друг на друга взрослые, когда понимают, что их каким-то образом обвели вокруг пальца, но не догадываются, как именно и зачем, и уверены, что абсолютно ничего с этим поделать не могут.

Летняя гроза освежила воздух, день был яркий и теплый, хотя все еще пахло дождем, хлеставшим всю ночь. Вскоре после завтрака Таня и Фабиан набили волосами шесть мешков для мусора и снова спрятали их под кроватью. Таня думала, как избавиться от них, чтобы этого никто не заметил. Она хотела сжечь волосы в камине, а Фабиан советовал сбросить в катакомбы, где их в жизни не найдут. Оба решения были непростыми. Сжечь такое количество волос — это потребует времени и вообще рискованно. Если в разгар лета из трубы пойдет дым, это, без сомнения, вызовет подозрения Флоренс и Уорика. А пробраться в лес было достаточно трудно само по себе, не говоря уж о том, чтобы тащить шесть тяжелых мешков с волосами. В итоге Таня решила, что надежнее сжечь волосы — но только нужно сделать это под покровом ночи.