Школа монстров - Лизи Харрисон

– Кто-нибудь хочет добавки? – спросила Вивека.

– Что это такое? – спросила миссис Мэттис.

Фрэнки трудно было поверить, что миссис Мэттис, такая толстуха, не знает, что такое добавка. Но тут она обнаружила, что палец гостьи, украшенный кольцом с рубином, указывает на дверь. Чья-то рука в красной шенилевой перчатке пропихивала в щель для писем листок бумаги.

– Это еще кто? – Виктор встал, подошел и распахнул дверь.

Девчонки, стоящие под дверью, взвизгнули.

Это были Лагги и Ляля.

– Привет!

Фрэнки вскочила из-за стола, радуясь возможности смыться. Сейчас она находила особенно неаппетитным белый цвет.

– В чем дело, девочки? – Виктор наклонился и подобрал бумагу.

Девочки нервно переглянулись.

– Это для Фрэнки! Мы просто хотели ей передать... – объяснила Лагги. Ее белокурые волосы были заплетены в две косички.

Фрэнки отобрала листок у отца.

– Заявление?

– Мы намерены бойкотировать сентябрьский бал, если они не выберут другую тему, не «Парад монстров», – объяснила Ляля, дрожа в своем кашемировом свитере цвета розовой жвачки, с воротником-хомутом. – Не беспокойтесь, – шепнула она Виктору, – мы не стали говорить, что эта тема нас оскорбляет, мы написали, что она слишком страшная!

Очевидно, ее не особенно тревожило то, что она нарушает правило не говорить о делах ЛОТСов даже в присутствии одних только ЛОТСов.

– Но я не хочу бойкотировать бал! – возразила Фрэнки, думая о Бретте и поездке на теплоходе, которую они могли бы выиграть. – Я хочу на него пойти! Мне нужен бойфренд, а не бойкот! – сказала она, приплясывая.

– А как же тема бала? – спросила Лагги, не обращая внимания на пляски Фрэнки. – Разве тебя она не бесит?

Порыв ветра взметнул над тупичком листья и прочий городской мусор.

– Может, зайдете в дом? – предложила Фрэнки.

– Да нет, наверно, не стоит! – возразил Виктор, не выпуская дверную ручку. – У нас гости...

– А мы пойдем ко мне в комнату! – сказала Фрэнки.

– Да нет, как-нибудь в другой раз. – И Виктор грозно сузил глаза. – До свидания, девочки!

И он захлопнул дверь у них перед носом, не дав даже возможности попрощаться.

– Ты чего?! – Фрэнки оттянула от шеи удушливый воротник, замотанный шарфом.

– Виктор! – окликнула Вивека с другого конца столовой. – Как звали твоего сумасшедшего соседа по комнате, с которым ты жил в колледже? Ну, того, который сам себе аппендикс удалил?

– Томми Лассман! – ответил Виктор, все еще грозно глядя на Фрэнки.

– Вот-вот, он самый! – Вивека рассмеялась и продолжила что-то рассказывать гостям.

– Ты зачем нас изводишь в последнее время? – шепотом спросил Виктор.

– Да не извожу я вас! – Фрэнки впервые за весь вечер почувствовала, что томившее ее напряжение немного отпустило. – Я просто расстроена.

– Фрэнки, мы понимаем твои чувства, но устраивать сцены – это не выход!

– Да? А что тогда выход? – Фрэнки прислонилась к холодной бетонной стене и сложила руки на груди. – Подписывать непонятные заявления? Делать вид, что ты пытаешься изобрести то, что давным-давно изобрел? Пытаться получить деньги на исследования ради блага нормалов, в то время когда твой собственный народ...

– Довольно! – Виктор громко хлопнул в ладоши. Звук получился оглушительный, как удар грома. Фрэнки вздрогнула.

– Что это? Опять гроза? – спросила миссис Мэттис. – Дождь так и льет, так и льет!

В другое время Фрэнки с отцом дружно расхохотались бы. Но сейчас оба понимали, что ничего смешного тут нет.

– Можешь спокойно подписывать это заявление, на танцы ты все равно не пойдешь!

– Чего-о?! – Фрэнки топнула своим высоким сапожком «Pour La Victoire» по безукоризненно чистому белому полу. – Танцы-то тут при чем?!

– Потому что тебе надо сперва научиться держать себя в руках. А до тех пор я не могу на тебя положиться!

– Я буду держать себя в руках, честно-честно! – искренне ответила Фрэнки. – Можешь мне поверить!

– Извини, Фрэнки, но нет. Уже поздно.

«Он что, серьезно?!!»

– Зачем тогда было давать мне жизнь, если жить вы мне не даете?! – воскликнула она.

– Ну, хватит! – буркнул он.

– Нет, в самом деле! – настаивала Фрэнки. Ее достало, что ее все время затыкают. – Почему было не сделать меня нормалкой, а?

Виктор вздохнул.

– Потому что мы – не нормалы. Мы люди особые. Я этим горжусь. И тебе следует этим гордиться!

– Гордиться?!! – Фрэнки выплюнула это слово так, словно оно было вымазано жидкостью для снятия лака. – Как можно гордиться тем, что все требуют скрывать?

– Я требую от тебя скрываться ради твоей же безопасности. Это не мешает тебе гордиться собой! – объяснил он, как будто все и в самом деле было так просто. – Гордость должна исходить изнутри тебя и оставаться при тебе, независимо от того, что говорят другие люди.

«Хм!»

Фрэнки скрестила руки на груди и отвернулась.

– Я создал твой мозг и тело. А силу и уверенность ты должна обрести сама! – объяснил Виктор, словно чувствуя ее смятение.

– И где же мне их взять, а?

– В то утро, когда мы отвезли тебя в школу «Маунт-Худ», у тебя было и то, и другое, – напомнил ей отец. – До того, как ты позволила тем девчонкам-чирлидершам отобрать их у тебя.

– И как же мне их вернуть? – спросила Фрэнки вслух.

– Возможно, на это потребуется немало времени, – ответил он и взглянул поверх ее головы, проверяя, как там гости. – Но когда ты их наконец обретешь, держись за них что есть сил! И не позволяй их отобрать никому, как бы сильно они ни старались. Поняла?

Фрэнки кивнула, хотя на самом деле не поняла ничегошеньки.

– Вот и хорошо! – Виктор подмигнул ей.

Этот загадочный урок взбаламутил гнев Фрэнки, превратив его в странное чувство, которого она никогда прежде не испытывала. Оно было похоже на безе из эмоций: воздушное ощущение одиночества под твердой корочкой несправедливости. Однако на вкус оно было совсем не сладкое!

Виктор непринужденно, как ни в чем не бывало, направился обратно в столовую.

– Ну что, кто готов к десерту?

А Фрэнки убежала к себе в комнату. Ей было все равно, кто на нее смотрит и что о ней подумают. И ей было все равно, что ей все равно. Едва ухватившись за дверную ручку, она начала всхлипывать. Вбежав в комнату, она съехала по стенке, плюхнулась на холодный пол и закрыла лицо руками. Она думала о единственном человеке, который был способен разглядеть в монстрах истинную красоту.