Игрушка для императора - Сергей Костин

Король ухватился за мой подбородок и задрал голову вверх. Наклонил свою голову набок, изучая мое горло:

— Ну и что вы хотите? Снова требование о выдаче вашего Императора? А если снова — нет. Какой смертью на этот раз пригрозите?

— Да я, собственно, ничего не хочу, — разговаривать с задранной башкой неудобно. Глаз собеседника не видно, — Дело тут такое. Я не парламентарий.

— Ага! — оживился король, — Значит, просто лазутчик. Сам признался. Это существенно упрощает задачу. Тогда мы тебя хорошенько нашпигуем серебром, а пепел развеем по ветру прямо на глазах у твоих друзей.

— Не развеете, — снова улыбнулся я. Как можно естественнее, и как можно непринужденнее. В таких делах непринужденность главное оружие, — Я не нелюдь. Я друг.

— Друг? — король расхохотался, — Таких друзей, за уши, да в музей. И какой же ты друг, позволь спросить?

— Я варркан, — честно признался я.

Король смеялся долго. Ему вторили мертвяки, подвывали випперы и подхихикивали русалки, чуть не роняя костыли.

— До чего нелюди дошли, — утирая слезы, выдавил король, у которого после моих слов заметно поднялось настроение, — Раньше все больше крестьян присылали. Тружеников полей и сельского хозяйства. На жалость давили. А теперь варрканов вспомнили. У вас, у нелюдей, что, проблемы с воображением? Убейте его!

Ненавижу, когда нормальный человеческий разговор обрывается на полу фразе, полу предложении. Так добропорядочные короли не поступают. Надо сначала выслушать, вопросы задать, а только уж потом под нож пускать.

Но король уже махнул рукой, отдавая приказ, развернулся и двинул прочь.

Мертвяки, повинуясь распоряжению, натянули луки и тщательно прицелились.

В этот судьбоносный момент я не нашел ничего лучшего, как бросить вслед ненормальному королю:

— Узурпатор!

Может, короля давно так не называли, а может быть, он не ожидал услышать это негативное определение из уст нелюдя, но он остановился, повернул голову и заинтересованно поинтересовался:

— Почему?

Мертвяки, смущенно похихикивая, опустили луки.

— Потому, — начал я, — Потому, что нормальные люди разбираются вначале, а потом глупые приказы отдают. Серебром честного человека нашпиговать никогда не поздно. А так и в дураках оказаться можно.

— Да!? — вскинул брови король.

— Да.

Король вытянул губы трубочкой, посмотрел на небо и сказал знаменательную для данной местности фразу:

— Дурак не тот, кто стреляет, дурак тот, в кого попадают.

Мертвяки одобрительно закивали головами и уже без всякого раздумья сделали дружный залп.

Отводить серебро сложно. Даже варркану. Особенно, если летит оно быстро и если его руки прочно связаны. Сложно, но можно.

Вырвав из сознания души тех, кто когда-то именовался великими волшебниками, я попытался заключить себя в непроницаемую сферу. Большего не требовалось. Король, если он не глупый человек, увидев, что стрелы не причинили мне никакого вреда, сразу же поймет, что перед ним не простой нелюдь.

Но что-то пошло не так. Заклинания, никогда не подводившие меня, рассыпались, словно трухлявое дерево под натиском могучего урагана. Слова, стиснутые неведомой силой, не складывались в четкие рисунки заклинаний. Души кричащих во мне кудесников замолкли, словно испугавшись. Время стремительно завертелось, забирая драгоценные мгновения в свой бездонный мешок. И не оставило даже секунды, чтобы исправить, разобраться, или сделать что-то еще.

Да. Я растерялся. Растерялся как человек, который потерял контроль над ситуацией. Произошло самое страшное. За много-много лет варркановская сила, ни разу не дававшая осечки, отказалась повиноваться мне. И я почувствовал теплое дыхание смерти. У нее, действительно, теплое дыхание, наполняющее тело жаром последнего стука сердца.

И я услышал в глубине себя смех. Веселый детский смех.

За мгновение до того, как стрелы, восхищаясь своей проворностью, вонзились в тело, прямо передо мной, в одно мгновение, разбросав по сторонам застывший воздух, возник кокон сжатого воздуха, из которого навстречу серебру шагнула фигура в прозрачных доспехах.

Она вскинула руку, и стрелы, тонкие росчерки серебра, замерли в недоумении, чтобы через миг, обессилев, упасть к ногам моей спасительницы.

Словно время увязло в непроходимом болоте, вялое и беспомощное. Удивленные лица, распахнутые в недоуменном возгласе челюсти мертвяков, пасти випперов. И я, опустошенный и поверженный собственным бессилием.

Первым опомнился король. Он рухнул на колено, склонив голову и протянув в сторону женщины в прозрачных доспехах руки. Вслед за ними пали ниц остальные защитники.

— Госпожа! — пронеслось над замком тихое эхо и замерло у дальних башен.

— Госпожа! — король, не вставая, поднял голову и посмотрел на ту, которая спасла меня, — Госпожа. Он должен умереть!

Она ничего не ответила. Только легкое движение рукой, приказывающее молчать. Потом незнакомка повернулась в мою сторону, приблизилась и внимательно заглянула в глаза.

Трудно выдержать взгляд, которого не видишь. Из-под забрала на меня смотрели черные пятна. Может быть и не глаза. Может быть сама пропасть. Или смерть. Я не знаю. Потому, что ни разу не видел таких черных глаз.

— Премного, — разлепил я сведенные судорогой неожиданности губы. Потом подумал и добавил: — На всю жизнь премного.

Она вмешивается в мои дела уже во второй раз. И во второй раз, чего уж скрывать, удачно. Как раз вовремя, что, несомненно, говорит о ее чувстве такта и времени. Но варрканы никогда не принимают помощь. А тем более от женщины. Даже если она хорошо сложена, у нее весьма откровенные доспехи и чертовски странные глаза. С пропастью вместо зрачков.

Странная спасительница дернулась, словно усмехаясь над моими мыслями, и легко провела по моей щеке перчаткой. Так же, как и в прошлый раз, на поляне.

— А можно без этого, — обида во мне говорит. И профессиональная гордость. Но раз еще жив, то можно попытаться спасти честь плаща, — Оставьте нежности для короля. Лучше объясните им, что я не враг.

Если я надеялся услышать голос странной воительницы, то сильно ошибался. Вместо того чтобы толково и доходчиво разъяснить защитникам замка, что я, это я, она, одним движением разорвав веревки, схватила меня за плечи и развернула спиной к королю и его свите.

В первое мгновение показалось, что следующим ее шагом будет демонстрация защитникам замка родинок у меня на пояснице. Этого позора я бы не пережил. Но все получилось прозаичнее. Воительница, так и не произнося ни слова, выдернула у меня из-за спины серебряный меч, мой любимый «Лучший», развернула его от многочисленных тряпок и высоко подняла над головой.

— Это мое, — я попытался силой отобрать свое оружие у наглой тетки в прозрачных доспехах, но, вцепившись в ее руку, понял, что даже если бы мне помогали еще сотня варрканов, ничто бы не помогло вырвать «Лучший».