Голем в Голливуде - Джесси Келлерман

Кроватный подзор и плинтус залиты кровью. Тусклая в дневном свете кровавая лужа проползла к подоконнику.

Кровь впиталась в коверный ворс. Громадное черное пятно вокруг тела подобно бездонной пропасти, над которой парит покойница.

Опережая подступавшую дурноту, Джейкоб задавал себе вопросы.

Зачем связывать, а потом освобождать? Лишняя улика? Или чуть-чуть побороться для пущего возбуждения?

Скряги – мол, веревочка еще пригодится?

Джейкоб взял снимки Кэти Уэнзер.

Тоже распростерта на полу спальни, тоже была связана и потом освобождена, тоже перерезано горло.

Те же кровавые лужи и тот же кровавый ручей из черной бездны.

Еще одно сходство: в квартире порядок. Жертва не сопротивлялась. Наверное, убийцы сказали, что не причинят ей вреда, если будет послушна.

С Кристой Нокс было иначе. Из спальни – тумбочка опрокинута, дверца шкафа повисла на одной петле – борьба переместилась в гостиную, где и лежал труп. Кровавые ручьи разбежались по декоративной плитке, заполняя щербины в швах.

Она проснулась и увидела их.

Поняла, что ее ждет.

Попыталась убежать.

Вот еще доказательство ее воли к жизни: колени и руки в кровоподтеках, вырван клок волос на затылке.

Вырывалась, брыкалась, все равно умерла.

Сперма не обнаружена.

Испугались – слишком нашумели?

Патти Холт была худышка, но тоже сражалась до конца, превратив кухню в свой последний бастион. Не принадлежавшая жертве кровь, о которой упомянула Дивия, виднелась на осколке керамического блюда.

Молодчина, Патти.

Затем убийцы сменили почерк. Конечно, не случайно. О происшествиях трубили все газеты. Втихую уже не проскочишь.

Если первые четыре убийства произошли между двенадцатью и тремя ночи, то Лора Лессер погибла около десяти утра, вернувшись с ночной смены в доме престарелых. Переоделась в пижаму, включила телевизор в гостиной, стала завтракать.

Джейкоб вообразил, как она подскочила, увидев двух мужчин.

Выронила стакан с грейпфрутовым соком.

Миска с нетронутыми кукурузными хлопьями так и осталась на диванном подлокотнике.

Хауи О’Коннор дотошно зафиксировал, что содержимое миски превратилось в кашу.

Когда Лора не вышла на работу, ее коллега, она же лучшая подруга, забеспокоилась. На стук в дверь никто не ответил. Подруга заглянула в окна. Вторую комнату Лора использовала как гардеробную. Вот там она и лежала среди разбросанной обуви.

После этого город закрылся на все замки.

Четыре месяца было спокойно.

А затем прежний стиль: ночное проникновение, море крови, разор. В спальне Дженет Стайн.

Утром Дениз вошла в квартиру, открыв дверь своим ключом. Она частенько ночевала у сестры, если дома становилось невмоготу. Нынче они сговорились прошвырнуться по магазинам за джинсами. Дверь в спальню была закрыта, и Дениз решила, что сестра еще спит. Угостилась колой, с полчасика подождала и, потеряв терпение, без стука вошла в спальню.

Девушка, у которой и так-то не все в порядке с головой, увидела такое.

И о чем он собрался с ней говорить?

Седьмое убийство ломало трафарет. Инес Дельгадо стала второй жертвой, в теле которой не обнаружили сперму. Следов веревки на запястьях не было, и, хотя труп нашли в спальне, во всем доме тоже царил разгром.

Повалена мебель. Видимо, Инес пыталась убежать, не вышло, она кинулась в спальню, но не успела запереться.

Нет, характер ранений и кровавые следы это опровергают. На животе жертвы пятнадцать ножевых ран, ванная изгваздана кровью и желчью. Через прихожую кровавый след тянется к изножью кровати. Следователь предположил, что горло перерезали уже мертвой Инес – возле головы почти нет крови.

Стремление быть последовательными? Шесть перерезанных глоток требовали седьмую?

Кэтрин Энн Клейтон нашли через неделю – верхний сосед пожаловался на запах.

Мать-одиночка Шерри Левек на выходные отвезла пятилетнего ребенка к бабушке с дедушкой.

Щелкнула кофеварка.

Наступал рассвет, уже три ночи он спал урывками, а возбуждение не спадало. Паршиво. Он знал лишь одного человека, умевшего сутками напролет вкалывать без сна, – его мать в маниакальные периоды.

Анализ крови на биполярность не делают. Определенного генетического маркера нет.

Перешагивая через бумаги и бутылки, Джейкоб прошел в спальню. Поставил будильник на полдевятого.

Догола разделся, нырнул в сбитые простыни и уставился в пузырчатый потолок.

Спать, спать, спать… Черта лысого.

Почему? Из-за фотографий? Побочный эффект недосыпа? Или тревога из-за ненормально долгой бессонницы?

Джейкоб сел в кровати. Надо пропустить рюмашку на сон грядущий.

На сон бегущий.

Все равно. Лишь бы уснуть.