Фантомная боль - Владимир Брайт

– Флинт, не оставляй их одних, – предостерег Валет.

Мои нервные окончания уже не стонали – выли от боли. Если взорвем дверь, а там не окажется девчонки, придется продолжить поиски. Не знаю, где и как, но придется. Герцогиня решила помириться, забыв о простреленном ухе, – прекрасно. Я обеими руками «за». Точнее – одной. Здесь и сейчас мне необходима таблетка. Иначе творящийся вокруг дурдом окончательно выйдет из-под контроля.

– Хорошо. Одна минута, – согласился я. – И будь осторожна, мало ли что…

– За меня не волнуйся, – она как-то странно посмотрела, на мгновение став нормальной женщиной, волею случая помещенной в ненормальные обстоятельства.

– Валет, Якудза… Пошли.

– Зря ты согласился, – на ходу бросил азартный игрок.

– Почему? – у меня начало темнеть в глазах от боли.

– Не знаю, – честно признался он. – Предчувствие нехорошее. Как в покере с каре́[17]. Карта отличная, вроде волноваться не о чем, поднимай ставку и срывай банк. Но внутренний голос подсказывает: «Не играй»…

– У меня отличное предчувствие. Давай быстрее шевелиться, – создавалось впечатление, что обрубок руки опускают в кипящее масло. Стиснув зубы, чтобы не закричать от боли, я перешел с быстрого шага на бег.

– Как скажешь, босс, – несмотря на видимое согласие, Валет остался при своем мнении.

Дальнейшее развитие событий доказало – он был прав, а я ошибался. Оставшиеся наедине, демоны всегда сумеют найти общий язык…

Убедившись, что мужчины ушли, настоящая Герцогиня обратилась к клону:

– Ты ведь сделаешь это для меня?

– Да. Кто из твоих выжил? – последовал встречный вопрос.

– Флинт и Якудза. Командир в коме, пулеметчик контужен.

– А девочка?

– Со мной. Она без сознания.

– Не боишься, что я передумаю?

– Нет. Ведь ты это я.

– Напоследок скажи: ты и правда убила Герцога?

Настоящая Герцогиня могла солгать из милосердия, но не сделала этого. Себя нельзя обмануть.

– Никогда его больше не видела.

– Жаль. Я была уверена, что рассчиталась за все.

– Мне тоже. Прощай…

Когда мы вернулись, она выглядела умиротворенной. Не пыталась казаться, а именно выглядела. Пожалуй, именно это поразило меня больше всего.

– Быстро вы, мальчики! – Герцогиня улыбнулась нам, как лучшим друзьям, с которыми встретилась после долгой разлуки.

– Что ты узнала?

– То, что хотела. Взрывайте, потом расскажу. Флинт, твоя таблетка, – она достала из аптечки упаковку с непонятным названием. – Через пару минут боль отпустит. Валет, эта капсула для тебя.

– Мне-то зачем?

– Чтобы не было нервного срыва, как у Якудзы. Тебе ведь еще машину вести.

– Я в норме, док, – несмотря на кривую усмешку, ему было совсем не смешно.

– Глупенький, думаешь, я решила тебя отравить? – так смотрит заботливая мать, давая любимому сыну горькую микстуру от простуды.

«Именно так я и думаю», – читалось в его недоверчивом взгляде.

Раз упомянула про машину, значит, девчонки здесь нет. Задание продолжается, и нам точно не нужен еще один псих. Съехавшего с катушек Якудзы хватает с лихвой.

– Валет, жри, не выделывайся! – тоном, не допускающим возражений, приказал я.

– Плохая идея, – обреченно вздохнул он, прежде чем проглотить капсулу. – На редкость плохая…

– У меня все готово! – пока мы принимали лекарства, возбужденный Якудза успел прикрепить «С-4» к двери. – Можем начинать!

«У нас тоже!» – хотел подтвердить я, но не смог и рта раскрыть. Создавалось впечатление, что верхняя челюсть намертво приклеилась к нижней. Впрочем, это оказалось не самым плохим. Попытка сдвинуться с места тоже ничего не дала. Парализованное тело застыло каменным изваянием в ожидании развязки, не заставившей себя долго ждать.

Видимо, в насмешку над человеческой глупостью осознание собственных ошибок всегда приходит в последний момент.

«Валет был прав насчет каре, плохой идеи, Герцогини и всего остального», – успел подумать я, прежде чем первая пуля пробила Якудзе висок.

Вторая предназначалась мне.

– Всегда в голову, – промелькнула легкая тень сожаления о том, что все так закончилось.

И не ошибся…

Теплая волна прошлась по позвоночнику, мягко толкнув в объятия вечернего тропического рая…

Свежий бриз обдувал кожу. Гомон чаек тонул в ласковом шуме прибоя, На импровизированной сцене играло трио жизнерадостных музыкантов в огромных сомбреро. Рядом танцевала загорелая девушка.

Она показалась мне смутно знакомой. Но чем ближе я подходил к сцене, тем расплывчатее становились ее черты.

Только что я мог поклясться, что это Герцогиня. В следующую секунду образ стремительно поменялся. Теперь это была моя мать – красавица в легком ситцевом платье, напевавшая малышу: «Москва никогда, никогда, никогда, никогда не сдается врагу»…

Затем призрачное видение сменилось обликом незнакомки.

И еще одной.

И еще…

От немыслимых трансформаций в глазах стало двоиться. Я попытался прищуриться – не помогло. Неизвестно откуда взявшийся ураган закрыл мутной пеленой большую часть неба и весь берег, сделав едва различимыми фигуры на сцене.

Понимая, что не смогу увидеть ее лицо, я закричал изо всех сил:

– Кто ты???

И когда уже отчаялся услышать ответ, ветер донес до меня слабый шелест призрачного голоса Герцогини:

– Я та, кто убила частицу тебя, чтобы другая могла жить…

* * *

Вторая пуля разнесла затылок Флинта.

Застрелив напарников, она вставила пистолет в рот и спустила курок.

* * *

Неестественный цвет кожи с самого начала вызвал подозрение медика. Можно не принимать во внимание мелочи, но от веских аргументов нельзя просто так отмахнуться. И все же решающую роль сыграло не это, а мимолетная фраза о «демонах». После нее у Герцогини не осталось сомнений.

Никакая компьютерная имитация не могла знать тайну ее подсознания. Следовательно, кто-то из двух женщин – клон. А учитывая все обстоятельства, двух мнений быть не могло – это она…

Внедрение ложных воспоминаний, закрепленных с помощью талисманов-привязок, помогало лишь до тех пор, пока выращенный из пробирки биоматериал не осознавал своей природы. После того как клон Герцогини узнал правду, у него оставалось два варианта – застрелиться или сойти с ума. Клон выбрал первый, прихватив с собой остальных…