Переиграть войну! В «котле» времени - Артем Рыбаков

— Внимание! — раздался за моей спиной голос Люка. — Похоже, у нас «гости»!

Я метнулся к мотоциклу и подхватил лежащий в коляске «ППД» (начальная скорость выше, траектория настильнее, для перестрелки на дальней дистанции получше немца будет, да и семь десятков патронов в магазине, как-никак), после чего залег за «караулкой», контролируя наш левый фланг. Сигнал по рации нашим я подать не мог, поскольку через мост ехал, не надев гарнитуру и не включив рацию, не желая демаскировать себя перед немцами, сторожившими мост; однако, я уверен, Люк это уже сделал.

— Тоха, рацию включи, — крикнул он мне.

— А гады где? — Тут только я заметил, что Саня наблюдает за окрестностями в «совиные глазки».

— Еще метров двести. Они только из деревни вышли.

Воспользовавшись паузой, я достал из подсумка рацию, включил ее и, сняв каску, надел гарнитуру.

Два раза «щелкнув» тангентой, я сказал:

— Арт в канале. Я теперь на связи.

— Арт, ответь Фермеру. Что там у вас?

— «Гости» идут, сколько-пока непонятно. А вы что там копаетесь?

— Да старый и опытный склад досок нашел, теперь там со спичками балуется.

— Стойте! Пожар же нас подсветит! — Но в этот момент на другом берегу уже начал разгораться огонек.

— Да вашу Машу!

— Люк в канале. До «гостей» — сто пятьдесят метров! Насчитал больше двух десятков.

— Фермер в канале. Подпускайте метров на шестьдесят-восемьдесят и мочите.

— Понял тебя! — почти хором откликнулись Люк, Тотен и я.

— Люк, давай отсчет дистанции! Тотен, целься в середину силуэта. Прицел — на «сотню».

— Сделано… — ответил Алик.

— Дистанция «сто», — подхватил Люк.

«А ведь это — наш первый настоящий бой! Не засада, не попытка вывернуться из критической ситуации, а первое осознанное столкновение с противником! И что самое необычное — я совершенно не волнуюсь. Нет, от выброса адреналина меня „потряхивает“, конечно. Но коленки друг об друга не стучат, в ушах басовые барабаны не бухают… Странно…»

И тут загрохотал пулемет Трошина, выпустив длинную, в пол-ленты, очередь.

«Ой, бля! У них-то рации нет, а голосом мы их предупредить забыли».

— Люк, дистанция?

— Девяносто пять по дальномеру.

На дороге замелькали огоньки винтовочных выстрелов, а через десяток секунд к ним добавилась пульсирующая вспышка пулемета.

— Алик, пройдись по стрелкам. Только короткими. Целься на палец ниже вспышек. — Это в рацию Тотену.

Вдох, длинный выдох… «Посадив» огонек вражеского пулемета на мушку, даю две короткие.

Откатываюсь за караулку.

— Ты его загасил! — слышу голос Люка в наушнике.

Пламя на том берегу разгорается все сильнее, ярко освещая весь пятачок перед мостом…

— Трошин, Дымов! Как вы там? — ору я что есть мочи.

— Ранен Трошин! — еле слышно доносится ответ.

«Ешкин кот!»

Осторожно выглядываю из-за угла. Количество вспышек на дороге явно уменьшилось.

— Урррраааа!!!

«Это еще что такое?» — пытаюсь понять я.

По мосту в рост бегут человек пять. Оживает пулемет на дороге, правда, теперь его оттащили, похоже, в один из кюветов. Двое из бойцов, бегущих по мосту, спотыкаются и падают. Нехорошо так, как куклы. Стиснув зубы и матерясь про себя, начинаю снова выцеливать пулеметчика. Вдох-выдох, вдох-выдох. Когда я последний раз стрелял из такого агрегата на стрельбище (там, правда, был «ППШ»), то уверенно попадал первой очередью в сигаретную пачку на полсотни метров. У «ППД» кучность должна быть похуже из-за отсутствия компенсатора, но «попитка — не питка», как говаривал один исторический деятель мину… тьфу, ты… нашего времени.

Автомат вздрагивает в злой, короткой, на три патрона очереди. Так, немного сместить точку прицеливания… Еще одна очередь… Несколько пуль бьют в стену караулки… Это немецкие стрелки пытаются достать гада, не дающего спокойно работать их пулеметчику.

По пехотинцам щедро отрабатывает пулемет Тотена. Слышу за спиной топот.

— Тоха, это я. Фланг им сейчас загну, — полукричит-полушепчет Люк и скрывается в предрассветной мгле.

Спустя несколько бесконечно долгих минут?… мгновений? слева слышатся отрывистые очереди люковского «эмпэшника». Пользуясь наличием у него ПНВ, Саня на выбор отстреливает немцев.

Взрыкивает мотор «Круппа», и фары, с которых сняли светомаскировочные шторки, освещают дорогу. Несколько пригнувшихся фигур пытаются, отстреливаясь, отступить к деревне, но пулемет Алика и автомат Люка валят их на землю.

Затем была лихорадочная погрузка оружия и других трофеев в грузовики, скоростное «штопанье» Доком Трошина — в кузове «Опеля», при свете фонариков. Бывшему майору повезло, пуля попала в спину по касательной и, отрикошетив от лопатки, вылетела наружу, раскроив, правда, как ножом, мышцы и кожу.

Тела двух погибших на мосту бойцов мы взяли с собой: это был тот молодой москвич, что собирался с Сотниковым идти к фронту, и окруженец с разбитым лицом, которого я вытащил из сарая. Лейтенанту Сотникову, который поднял бойцов в идиотскую контратаку на пулемет, Фермер чуть не разбил лицо. Правда, подержав сопляка «за лацканы» и матерно высказав в глаза все, что он думает по поводу таких командиров, Саша несколько поостыл и пообещал разобраться сразу, как время появится.

Мост мы подорвали, как только колонна была готова к движению. Фейерверк был знатный!

А с учетом того, что Бродяга спалил весь запас пиломатериалов, приготовленных для ремонта моста, можно смело рассчитывать на то, что немцы здесь провозятся как минимум два-три дня.

Рогово мы очень удачно объехали по проселку и, смешавшись с потоком немецких машин, нескончаемой чередой прущих на восток, проехали по шоссе еще несколько километров, после чего свернули с трассы на одну из небольших дорог, идущих на север, и остановились в лесу в паре километров от шоссе.

Как там великий русский поэт-лейтенант написал: «…тогда считать мы стали раны, товарищей считать…».

Расположившись на дневку, мы устроили разбор полетов, совмещенный с подсчетом трофеев.

— Ну что же, товарищи, — начал командир, — домашние заготовки реализуем на «четыре-пять», а как только начинаем импровизировать, лоховство так и прет! Саня, — обратился он к Бродяге, — ну еж твою медь! Что мешало дрова запалить на три минуты позже? План перевыполнить хотел? А в нашем нелегком деле перевыполнение плана — это трупы лишние, и хорошо, если чужие!

— Теперь ты, товарищ старший лейтенант! — Это он уже мне. — Сработали великолепно, даже не ожидал! Но долбоносиков кто контролировать будет, Пушкин? Дернись этот горе-пулеметчик на двадцать секунд раньше, и немцы бы просто оттянулись в деревню, связались бы с гарнизоном в Рогово, и все! Аллес капут!