Умри стоя - Артем Мичурин

– Дайте напряжение, – скомандовал Прохнов.

Позади «Ивана» раздался негромкий мерный гул.

– Активировать костюм.

Сервоприводы привели в движение сегменты брони, и те, сойдясь, стали монолитом.

Глеб, оказавшись заперт внутри, почувствовал легкий озноб. По бронестеклу шлема побежала голограмма с технической информацией.

– Все системы в норме, – услышал он через динамики.

– Активируйте нейросеть.

В «позвоночном столбе» костюма раздалось приглушенное жужжание, а в позвоночнике оператора – мягкий щелчок. Больше Глеб ничего не почувствовал – ни ослепительной вспышки, ни электрического разряда, ни слияния с искусственным интеллектом бортового компьютера, хотя на последнее, впрочем, не особо-то и рассчитывал.

– И дальше что? – слегка разочарованно спросил он, разведя руками. – Дьявол!

– Да, мальчик мой, – закивал профессор, улыбаясь. – Вот так это и работает.

– Я его даже не чувствую! – Глеб подвигал руками, пробил «двойку» и, поднеся механическую кисть к стеклу шлема, завороженно уставился на пальцы, шевелящиеся точь-в-точь как его собственные в защищенной броней полости рукава. – Охренеть! – Он попытался сделать шаг, но нога, сдвинувшись на считаные миллиметры, лишь уперлась в подбой. – В чем дело? Вы меня заперли!

– Обещаешь хорошо себя вести? – осклабился Прохнов.

– Да, черт подери! Отпустите ноги!

– Делайте, как он говорит, – махнул рукой профессор боязливо переглядывающимся техникам. – Беру всю ответственность на себя.

Постамент щелкнул раскрывшимися замками, и Глеб, шагнув вперед, едва не упал.

Напуганный персонал, моментально распределившись по периметру, вжался в стены.

– Осторожнее, сынок, – усмехнулся Прохнов. – Его ноги на пять сантиметров длиннее твоих и на четыре размера больше. Нужно привыкнуть к габаритам.

– Это несложно! – Глеб несколько раз присел, подпрыгнул на месте и даже щелкнул каблуками, весьма эффектно отдав воинское приветствие. – А что за вооружение у него в арсенале? – обхватив ладонью рукоять внутри рукава, снова посмотрел он на большую механическую кисть, для которой и «Феникс» был мелковат.

– Пока только пулемет. Но если сумеешь впечатлить комиссию, у тебя будет столько игрушек, сколько захочешь.

– Какой калибр? – поинтересовался Глеб, между делом поднимая-опуская, словно гантель, большой кислородный баллон.

– Двенадцать и семь десятых. Вращающийся блок из трех стволов, привод электрический, скорострельность – от шестисот до полутора тысяч выстрелов в минуту, регулируется реостатом, – со знанием дела сообщил профессор. – Мы его еще не пробовали.

– Нужно это срочно исправить!

– Завтра.

– Как завтра? – опешив, вылупил глаза один из «синих халатов» возле Прохнова. – Тесты еще не пройдены.

– У нас весь день впереди.

– Не успеем.

– А вы постарайтесь.

– Отдел Зиммера проводит завтра испытания «Химеры».

– Вот и отлично. Посмотрим, что они смастерили.

– На полигоне будет двадцать седьмой.

– Не вижу в этом проблемы. Как раз наоборот.

– Ну… – замялся оппонент профессора, тщетно стараясь найти новые аргументы, – вам виднее, Георгий Андреевич.

– Тут вы правы, – закончил разговор Прохнов и указал пальцем в сторону Глеба, стоящего с кислородным баллоном в механической руке. – Завтра, мой мальчик, завтра, – после чего вышел.

Костюм Глеб покинул спустя тринадцать часов. Да и то лишь потому, что утром предстояло ответственное мероприятие, а соблюдение режима – главнейшее условие бесперебойной работы организма, ставшего столь важным для карьеры профессора Прохнова… ну и для Отечества, конечно же.

За время, проведенное в механической скорлупе, восторг унялся, постепенно замещенный усталостью и, несмотря на все удобства, мышечной болью. Особенно сильно ныли ноги и спина. Глаза тоже получили достаточно, и теперь, стоило только прикрыть веки, темноту прорезали мириады горящих адским красным огнем цифр, букв, схем, прицельных сеток и гистограмм.

Сметя поздний ужин, Глеб кое-как затащил свой измученный организм в душ, а после кинул на койку и позволил погрузиться в тяжелое забытье без сновидений.