Дядя самых честных правил 3 - Александр Горбов

—Да вас обидишь, как же,— хмыкнул Киж и поудобнее перехватил коробки рукой.— Разрешите идти?

—Погоди.

Я обернулся и закрыл дверь в Ябедный архив. Тайны, лежащие там, хоть и бесполезны, но просто так отдавать их Тайной канцелярии я не собирался. Пусть себе лежат, заодно и сама «кладовка» может мне пригодиться. Вытащив small wand, я вплёл в рисунок запирающих Знаков ещё одну фигуру.

—Приложи руку вот здесь,— кивнул я Кижу.

Он послушно коснулся стены, и я добавил несколько маленьких штрихов.

—Всё, убирай. Запомни, куда именно прикладывал,— это твой личный ключ в архив. Сможешь и открыть, и закрыть, если проникнешь в особняк незамеченным.

Киж понимающе усмехнулся:

—Прятать секреты под носом Тайной канцелярии в её же подвале? Да вы само коварство, Константин Платонович.

—Всё, иди. Доставь документы в целости и спрячь.

Щёлкнув каблуками, Киж сделал шаг назад и растворился в темноте. А я подождал ещё пару минут, прислушиваясь к шорохам — попадаться местным обитателям совершенно не входило в мои планы. Но скрываться и осторожничать не пришлось: никого не встретив, через десять минут я был уже в своей комнате.

За окном ещё стояла темень, но небо постепенно меняло цвет с угольной черноты на ежевичный. Это что, я всю ночь просидел над документами? Ничего себе увлекательное чтиво. Ладно, успею выспаться — впереди очередной день ожидания и ничегонеделанья.

* * *

Не угадал! Через несколько часов меня разбудил Шешковский, напряжённый и нервный.

—Константин Платонович, будьте добры одеться и пройти со мной.

—Умыться и позавтракать успею?

Шешковский дёрнул щекой:

—Боюсь, для завтрака нет времени.

Ну, нет так нет, с голоду не умру. Я быстро привёл себя в порядок и пошёл за секретарём канцелярии. Пожалуй, меня такой неожиданный вызов даже порадовал — дело сдвинулось, а то до смерти надоело сидеть в четырёх стенах.

Мы спустились в подвал, но на этот раз не стали подниматься к парадному входу. Шешковский указал на боковой коридор, в котором повесили новенькие светильники. Прямо, направо и ещё раз направо.

—Заходите, Константин Платонович.

Он распахнул передо мной дверь и пропустил внутрь. Так-так, комната, почти в центре одинокий стул, даже с виду неудобный. Напротив, в трёх шагах, стол с тяжёлой бронзовой чернильницей и стопками бумаг. А рядом со входом замер навытяжку дюжий солдат с тесаком и пистолетом на поясе. Допросная?!

—Присаживайтесь,— Шешковский указал на стул,— скоро вами займутся.

И исчез, прикрыв за собой дверь.

Мда, так себе обстановочка. Они всерьёз собираются меня допрашивать? Елизавета решила поручить Тайной канцелярии со мной разобраться? Как-то мне не нравится такая идея.

Присев под пристальным взглядом солдата, я прикинул варианты. Наверняка не обошлось без доноса или чего-то такого. Или у императрицы сменилось настроение. Для начала попробую узнать, что за претензии ко мне, и отбрехаться от всех обвинений и наветов. Но если дело пойдёт к пыткам — надо идти на обострение.

Анубис, не ожидая приказа, уже накачивал защитную татуировку на груди эфиром. Это правильно, молодец. А вот мне придётся сначала вырубить солдата — удар тесаком или выстрел в спину действует не хуже заклинания. Следующий удар — по следователям, или кто там меня допрашивать собирается. Только не Анубисом, а Знаками — против Талантов они умеют работать, а вот деланные им вряд ли часто попадались. Кстати, тесак и пистолет лучше сразу забрать: стреляю я хорошо, так что Шешковскому или другому магодаву тоже достанется подарок. И тут же делать ноги, пока не очухалась остальная охрана.

Я не сомневался, что справлюсь. После уроков Диего и своих экспериментов со Знаками у меня в арсенале имелся целый набор очень неприятных сюрпризов. Тайную канцелярию я не боялся: сила конторы держалась на информации, страхе и репутации, а не боевых возможностях. Действительно, сильные маги идут в армию, а не сюда, судя по тому, что я видел за эти дни. Так что, если дойдёт до силового варианта, я сумею удивить контору.

* * *

Ждать долго не пришлось. Дверь распахнулась, и в допросную вошли два человека. Одеты как вельможи, парики, холёные лица — издалека видно, что начальство. Не обращая на меня внимания, они прошли к столу.

Одного я узнал сразу: Пётр Иванович Шувалов. Тот самый, что отвозил меня в Париж, генерал-фельдмаршал и приближённый Елизаветы. С нашей последней встречи он раздобрел, немного обрюзг, но взгляд остался таким же живым. Очень увлекающийся человек — всегда горел разными прожектами, часто пустыми и глупыми, но случались и удачные начинания. Тот же «шуваловский единорог» стал настоящим чудо-оружием.

Второго вельможу я не знал. Но, присмотревшись, опознал и его — фамильное сходство было очевидно. Александр Иванович, тоже Шувалов, братец Петра и начальник Тайной канцелярии в одном лице.

Александр уселся за стол и принялся перебирать бумаги. А Пётр устроился позади, вытащил табакерку и стал делать вид, будто он здесь случайно и не заинтересован происходящим. Ну да, конечно! Марья Алексевна рассказывала, что «Сашенька» не принимает решений без одобрения своего братца. Так что надо строить беседу с расчётом на Петра.

—Константин Платонович…— У Александра дёрнулась правая щека.— Урусов.

—Да, ваше сиятельство,— я улыбнулся,— всё верно.

Шувалов бросил на меня взгляд и снова заглянул в бумагу.

—Из рода князей Урусовых, из ветки, оставившей княжение. Так-так, так-так.

Эге, да у него настоящий нервный тик — вся правая сторона лица дёргается. Да уж, вот что называется работать не по призванию. Наверное, тяготится допросами и пытками, да ещё и за спиной подчинённые сравнивают с покойным Ушаковым.

—Так-так,— повторил он снова,— значит, сознаётесь, Константин Платонович?

—Не вижу за собой таких грехов, Александр Иванович, в чём бы мог сознаться.

Он посмотрел на меня с прищуром.

—Ошибаетесь, Константин Платонович. Нет невиновных людей, бывают только допрошенные без пристрастия.

—Ах, Александр Иванович, я всего полгода в России, даже из поместья почти не выезжал. Просто не успел нагрешить, времени не было.

Во взгляде Шувалова мелькнул интерес.

—Так-так, Константин Платонович. А что же это вы за границей делали?

—Обучался, Александр Иванович, в университете. Как завещано нашим великим императором Петром Алексеевичем.

—И кто же это вас, Константин Платонович, направил учиться? Неужели матушка-императрица? Может, и указ об этом у вас есть? Или самовольно отправились?— он радостно улыбнулся.— А говорили, грехов на вас нет.

—Про указ, Александр Иванович, надо у вашего брата спросить. Он меня в Париж отвозил и на обучение устраивал. Мне по малолетству о таких вещах не рассказывал.— Я наклонился в сторону, чтобы лучше видеть второго Шувалова, и поздоровался.— Добрый день, Пётр Иванович.