Искра - Рейвен Кеннеди

Сердце ноет при мысли, что Дигби подвергся наказанию, но я должна прогнать эти думы, или никогда не перестану плакать. Я должна была ждать ответного хода от Мидаса, но не знала, что он опустится до такого. Своим поступком он только усиливает хватку. Это еще одна колючка в ошейнике, который он хочет надеть на мою шею.

Потому что Мидас прав. Даже если он лжет, я не готова рисковать. Пока существует вероятность, что мой стражник у него, я буду изображать паиньку. Я должна быть хитрее. Дигби – мой стражник. Он был единственной постоянной поддержкой в моей жизни, и я хочу его вернуть.

С очередным горестным всхлипом я делаю глубокий вдох, чтобы подавить панику и ненависть, потому как мне нужно думать. Оперившийся гнев под кожей помогает взять себя в руки, а ленты сжимают меня, утешая.

Золотой царь хочет играть на моих струнах и заставить меня петь. Поэтому я спою. Сделаю ровно столько, чтобы он не навредил Дигби.

Вытерев щеки, я начинаю подниматься, но вдруг чувствую, как мой карман оттягивает небольшая книга. Я кладу гвардейский значок на столик и достаю запретную книгу о фейри. Вожу взглядом по бузине, глажу пальцами покрывающую ее красную кожу, золотую филигрань и древний язык.

Звук, который издает книга, когда я открываю обложку, напоминает хруст зевающей челюсти. Это громкий вздох, который слишком долго таился внутри, запертый пергаментными ребрами.

В этой книге нет слов, пространных пояснений о моем происхождении, моих людях. Только сейчас я поняла, насколько отчаянно это искала. Возможно, я думала, что открою книгу и найду ответы на все вопросы, которые у меня были, но о которых я даже не подозревала.

Вместо того на каждой странице лишь кропотливо выполненные рисунки: какие-то потрескались, какие-то стерлись – краска проиграла в битве со временем. Ни слов, ни давно забытых фейри на этих страницах нет, чтобы дать мне ответы о том, кто я такая, или напомнить о доме, про который я многое забыла.

По какой-то причине молчание оправдано рисунками. Словно человек, составлявший эту книгу, не мог поделиться со мной словами, а дал что-то иное.

Эннвин.

Мой мир смотрит на меня с запретных страниц забытой земли. Сверкающие реки, залитые лучами рассвета, улыбающиеся цветы и деревья с цепкими ветками. Холмы, которые качаются, когда на них наступаешь, и песок, сделанный из стекла.

Глаза пощипывает от слез, когда я просматриваю рисунки, а пальцы покалывает, словно чувствуя отголоски чего-то знакомого. Я останавливаюсь на самой последней странице, где ореанская женщина с соломенно-желтыми волосами и осенними глазами прижимается к мужчине-фейри с ониксовой короной. У него заостренные уши, смуглый цвет кожи и прозрачные крылья, нависающие тенью за его спиной. Они стоят на фоне закатного неба, за ними круглые облака оранжевых и розовых оттенков.

Мужчина и женщина смотрят друг на друга так, словно они одни в целом мире. Они окутаны легкой дымкой, их глаза блестят от любви. В самом низу изящным почерком выведено одно-единственное слово на древнем языке фейри.

Päyur

Я долго рассматриваю рисунки.

Листаю книгу в свете угасающего пламени, чтобы утолить свою тоску по прошлому. Смотрю на книгу, пока от усталости не начинает щипать в глазах, а мысль о Дигби не отступает.

Я не могу оставить Дигби здесь, так что найду его. Даже если придется рыскать по всему замку, я отыщу своего стражника. А потом, когда уйду – потому как я обязательно уйду, – я заберу Дигби с собой.

Дигби, пожалуйста, живи.

Живи, пожалуйста.

Я засыпаю с тайной книгой в кармане моего платья, и мне снится та пара фейри, стоящая в сумерках, объятая общей аурой и шепчущая мне возвращаться домой.

Если бы я только знала, где находится дом.