Властелин Огня - Алексей Вязовский

Разумно. Олаф ушел, я закрылся на все засовы, достал свою любимую книгу и продолжил читать про Ирут. Последний раздел главы про вольный город был посвящен шопингу и развлечениям. Барон с таким энтузиазмом пишет про это, что я даже начинал его подозревать в проплаченной рекламе, иначе с чего бы ему расхваливать конкретные оружейные лавки и «бутики» с одеждой, указывая их точный адрес и имя хозяина? А уж с каким пылом он рекомендовал посетить определенные игральные дома и бордели «исключительно для приличных господ»! Прямо хоть сейчас вставай и беги в квартал красных фонарей. Смешно, но и в этом мире все местные бордели украшали красными светильниками, видимо намекая на пламенную страсть, ожидающую клиентов в их стенах.

Что несколько неожиданно — в Ируте были еще и дамы легкого поведения экстра-класса, которые принимали господ в своих собственных шикарных особняках. Это скорее даже не проститутки, а куртизанки. Если клиент им не понравился — могли и отказать. Расхваливая их достоинства, барон только что слюнями не захлебывался от восторга — и красавицы они редкостные, и умницы, и манеры у них такие, что с ними не стыдно в высшем обществе показаться. То есть эти дамы еще и оказывали эскорт-услуги. Мало того — куртизанок спокойно принимали в приличных домах Ирута.

А вот такого я не припомню в нашей средневековой Европе. Или барон Дильс сильно подвирает и выдает желаемое за действительное, или же Ирут сильно переплюнул Венецию в толерантности и свободе нравов. Про Северную Европу я просто уже молчу, там о таком и речи быть не могло. Нет, мне теперь даже самому стало интересно взглянуть на ирутских куртизанок — может, это и впрямь какие-то необыкновенные дамы выдающихся достоинств?

Пока я размышлял о женщинах и заодно вспоминал, как давно предавался плотским утехам в последний раз, возвратился Олаф. Принес мне черную шелковую маску, сшитую по здешней моде, и сообщил новости. Амулет можно подзарядить, это совсем не сложно. При условии, что в нем не сбились все его настройки. А учитывая, что мой амулет обесточил Ас-Урум, такого исключать нельзя. Из хорошего — при должном мастерстве маг даже сможет немного подправить личину, изначально прописанную в амулете. Не кардинально, но новое лицо точно будет другим. Плохая новость — для этого нужно присутствовать лично. И вот теперь мы с Олафом в больших сомнениях. Соблазн вновь изменить свою внешность огромен, такими нас будет знать только этот маг и никто из тех, кто видел раньше. Минус: придется ему показывать свое истинное лицо, а это большой риск: меня-то захочешь — не забудешь. Ну и гостиницу эту нам тоже придется сменить. Рискнуть или не рискнуть? Времени на раздумья немного — вечером маг уже ждал нас в своей мастерской. Решили рискнуть…

— Ваша светлость! — Дверь обеденного зала приоткрылась и внутрь заглянул напуганный дворецкий. Его бледное лицо дрожало, глаза бегали из стороны в сторону. — Вас спрашивают паладины инквизиции.

— Что?! — Князь Альбрехт Тиссен отложил нож с вилкой, отодвинул прочь блюдо с дичью. — Какие еще паладины?

— У ворот замка. Девять человек. — Дворецкий низко поклонился, чтобы скрыть свой испуг. — Требуют их пустить внутрь.

Князь махнул рукой, выгоняя из зала слуг. Побарабанил пальцами по столу.

— Пусти их. И пригласи сюда замкового чародея с капитаном гвардейцев. Пусть захватят с собой десяток-другой солдат.

Дворецкий моментально выскользнул прочь. Тиссен поднялся из-за стола и подошел к камину, встал рядом с ним, заложив руку за отворот камзола.

Зал постепенно наполнялся. Сначала явился княжеский маг Фридус в расписанной огненными знаками мантии. Растерянно поклонился Тиссену, встал рядом с хозяином. Зашли два десятка солдат во главе с белобрысым капитаном. Ударили кулаками по нагрудникам. Им Альбрехт велел встать по периметру зала и внимательно следить за гостями.

Наконец появились паладины. Инквизиторы, одетые в белоснежные плащи, чеканя шаг, зашли внутрь. Впереди шагал худощавый мужчина с ледяными глазами на безжизненном бескровном лице. В руках он держал длинный посох с золотым шаром в навершии. Тиссен бросил пристальный взгляд на этот шар, который, казалось, просто кипел от переполнявшей его энергии.

— Легат Пьер Гийомс. По поручению святейшего понтифика.

Инквизитор громко ударил о пол посохом. По залу поплыл странный, тревожный звон.

— Альбрехт Тиссен! Ты обвиняешься святым престолом в темном колдовстве. — Легат достал из-за пазухи свиток с печатями. — Вот ордер на твой арест. Подписанный мессиром Вергелиусом.

Маг Фридус тихо ахнул. Солдаты нахмурились, схватившись за рукояти мечей.

— Глава инквизиции почтил меня своим вниманием? — издевательски рассмеялся Тиссен. — А отчего же не сам понтифик?

— Не святотатствуй! — отчеканил Гийомс. — Мера твоих прегрешений и так переполнила чашу терпения нашей Церкви. Подчинись, отступник, и тебя ждет справедливый суд.

— В застенках инквизиции не существует справедливых судов, — покачал головой Альбрехт. — Убирайтесь прочь, пока я еще добрый.

Солдаты придвинулись ближе к паладинам. Те в ответ обнажили оружие, встали кругом. В центре оказался Гийомс.

— Именем Единого! — Легат поднял посох, и золотой шар засиял резким, слепящим светом.

Альбрехт и Фридус тут же окутались магическими щитами. Гвардейцы опустили забрала шлемов и подняли мечи на изготовку.

— Еще не поздно остановиться и покаяться, Тиссен! — закричал Гийомс. Его фигура поплыла, черты лица смазались, и наружу проступила белоснежная маска. Такая же безжизненная, как и лицо самого легата.

— Да к Ашу вашего Единого! — взревел в ответ князь и призвал родную стихию. По его жилам хлынули потоки силы, над головами паладинов закрутился небольшой смерч.

Шар легата в ответ полыхнул, отчего в зале сделалось светло, как днем. Гвардейцы, не успев сделать и шага, беззвучно повалились на пол. Магия инквизитора легко смяла магические щиты Альбрехта и Фридуса, развеяла смерч.

Фридус тут же ударил с двух рук огненными пульсарами. Они взорвали деревянный стол и уже ослабленные попали в рванувшихся к князю паладинов. В зале раздались крики боли, а на пол уже попадали паладины. Но тут в дело опять вступил легат. Он направил навершие посоха на придворного мага, и тут же из шара вылетел ослепительный луч, который попал в грудь Фридуса. И с лопающимся звуком пронзил ее. В теле мага образовалась внушительная рана с рваными краями. Но при этом Фридус продолжал жить! Он лишь опустился на колени и ладонью правой руки прикрыл рану, шепча исцеляющее заклинание, — кровь тут же перестала хлестать сквозь его пальцы.

Тем временем Альбрехт ударил по паладинам воздушным прессом. Стихия аэра начала давить на инквизиторов сверху, прижимая и впечатывая их в пол. Раздался хруст не выдержавших костей, новые вопли разнеслись по залу. Под раздачу попала и часть гвардейцев князя. Но Тиссен словно обезумел. Его руки плели все новые и новые чары, в которые он закачивал силу родной стихии Воздуха. Ветер завывал за окном, стены замка уже ходили ходуном от чудовищных порывов ветра, стропила крыши зала начали трещать, с трудом выдерживая разгул стихии.