Наследница Тумана. Академия магии при Храме всех богов - Мстислава Черная

Есть, ощущение поймала. Вампир воспринимался как сгусток родной магии. Не навредить бы парню. Приказ я старалась формулировать максимально точно. Я запрещаю выдавать какую бы то ни было информацию о том, что произошло сегодня в стенах этого дома. И почему я не юрист? Добавила пару капель энергии и мысленно отправила приказ вампиру.

Открыла глаза. Вампир стоял ровно там, где я и ожидала. Неожиданным оказалось, что стоит он, преклонив одно колено, и прижимает к сердцу обе ладони.

— Моя богиня… — прошептал он.

Я хмыкнула. Боюсь представить, как он отреагирует, если узнает, что его богиня — это я.

— Проблема решена?

— Со мной говорила сама Хозяйка. Варя, со мной говорила Сама!

— И? — устало перебила я.

Вампир пребывал в эйфории. Позабыв обо всем на свете, он взахлеб и довольно бессвязно вываливал на меня свои впечатления: как он счастлив, что богиня вспомнила о своих созданиях; как он горд оказанной честью, ведь с ним говорили; какая у него прекрасная покровительница, лучшая на свете.

Сначала я просто слушала, потом попыталась его успокоить, но вампир распалялся все больше и больше. Закончилось тем, что он уперся руками в стол по обе стороны от меня и продолжил говорить. Я послушала еще минуту и, не выдержав, спрыгнула прямо на парня. На секунду я оказалась прижата к его телу, и вампир отступил.

— Слушай, я понимаю, что ты в восторге, но мне еще ратушу искать. Давай уже, отправляйся к своим.

Вампир моргнул, приходя в себя, и медленно кивнул:

— Да, ты права, извини.

— Я не в обиде, но давай поторопимся.

Вампир снова кивнул.

— Варя, теперь, даже если спрашивать будет князь, я смогу подробно рассказать об облаве, упомянуть, что попал к магу, а затем мне помогли. И все.

— Можешь сказать, что напавший на тебя маг Ньерг Опал, личный жрец Мастера-Чудодея.

Вампир подобрался, как охотничья собака, почуявшая след.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Я запомнил. Спасибо, Варя. — Вампир отошел на пару шагов. — Ратуша не очень далеко. По улочке выйдешь на проспект, дойдешь до конца, а дальше спросишь центральную площадь.

Парень сжал в пальцах амулет, но в последний момент ослабил хватку, не позволив кругляшке треснуть.

— Варя, с меня содрали куртку, она должна быть где-то в доме. Внутри с правой стороны пристегнут кошелек. Ты найди. По пути к ратуше тебе как раз попадется лавочка, где продают шерстяные платки, а то, пока дойдешь, совсем замерзнешь.

Амулет треснул, в пространстве вокруг вампира образовалась брешь, в которую вампир и провалился. Портал закрылся с тихим хлопком. Я махнула в знак прощания, улыбнулась. Парень-то какой. Заметил, что у меня теплых вещей нет, позаботился. А я даже имени его не выяснила. Ладно, не к спеху. Не денется он от меня никуда. Я закинула на плечо сумку, подобрала посох и вышла из помещения, оказавшегося подвальным. Наверх вела лестница, я поднялась в смутно знакомый холл.

Сначала я подумала, что можно воспользоваться курткой и не тратить впустую ни время, ни деньги, потом засомневалась. Я ничего не знаю о моде и традиционных нарядах. Возможно, увидев на мне чужую вещь, магистры сразу определят, что я общалась с вампиром. Вряд ли, конечно, парень, находясь в человеческих землях, одевался в одежду, выдававшую его расовую принадлежность, но рисковать не стоит.

Куртка нашлась на полу, закинутая в угол. Я предположила, что вампира оглоушили, втащили в дом, частично раздели и только после этого поволокли в подвал. Я ощупала куртку. Обещанный кошель представлял собой мешочек с монетами. Горловина стягивалась завязками, а сам кошелек вешался на шнурок, продернутый через специальную петельку.

Я высыпала монеты на пол, рассортировала по кучкам и пересчитала. Самая большая горка — медные чешуйки без обозначений, вторая по величине горка оказалась тоже медной. На круглых, размером с ноготь большого пальца монетах весьма условно был обозначен мужской профиль и выбита полустертая подпись: «Норак Третий». Последняя кучка — всего шесть серебрушек, на них Норак был изображен гораздо четче и курносым.

Собрав неожиданно свалившееся на меня богатство обратно в кошель, я поторопилась прочь из негостеприимного дома. Оказавшись на улице чужого города без молчаливой поддержки Майна, я почувствовала себя очень неуверенно, даже растерялась, но быстро взяла себя в руки, сориентировалась и уже через несколько минут выбралась на широкий проспект, по которому до этого шла.

Вампир был прав, сумерки принесли прохладу, и я ежилась от холода. Если не куплю платок, замерзну как цуцик. Такими темпами недолго и воспаление легких заработать. Заприметив лавочку с торговцем-зазывалой, я улыбнулась ему как родному и заговорила первой:

— Господин, вы оказались правы. Не успела я до холода обернуться. Выручайте платком.

Торговец распахнул для меня дверь лавочки. Судя по хитро-довольному прищуру, впарят мне товар втридорога. Мало того, что цен не знаю, так еще и торопиться надо. Не зря же предупреждали, что ждать не будут.

— Господин, я тороплюсь, — подозреваю, после этих слов цена для меня еще поднялась.

— Что госпожа желает?

— Теплый, большой. Расцветка значения не имеет.

Торговец пригласил меня к прилавку и сноровисто развернул несколько шалей: безликое полотнище цвета мышиной шкурки, ярко-красную с золотой окантовкой и болотно-зеленую, с бахромой. Я выбрала зеленую, сложила треугольником и набросила на плечи. Сразу стало тепло, и чувство возникло такое, будто меня чьи-то заботливые руки обнимают.

— Сколько?

— Госпожа, у вас изумительный вкус. Шаль зачарована…

— Сколько? — перебила я.

— Серебряный норак.

Дурит, понимаю, что дурит.

— Сколько-сколько? — Я скопировала прищур торговца и покачала головой.

— Для вас, и только для вас, госпожа, двадцать медных.

Столько в кошельке не было, поэтому пришлось доставать серебряного Норака и протягивать торговцу. Взамен получила пять медяшек.

— Благодарю, господин. Удачной вам торговли.

Я плотнее завернулась в шаль, концы завязала узлом, чтобы не спадала, и крепче сжала боевой посох. Вампир сказал, что мне до конца проспекта. Не обращая больше внимания на лавочки и магазинчики, я припустила почти бегом. Я интуитивно чувствовала, что стоит поторопиться.

По мере приближения к центру города дома становились выше, красивее, появлялись клумбы. Лавочки сменились более солидными магазинами, проспект расширился и уперся в площадь.

— Простите, госпожа, — остановила я женщину, идущую мне навстречу, — вы не подскажете, как пройти к ратуше?

— Да вот же, госпожа, вы смотрите на башню. Это и есть здание ратуши.