Артемис Фаул - Йон Колфер

Развернувшись, гном нацелил свои острые челюсти вертикально вверх и принялся прогрызать доски пола. Вскоре он был уже в погребе и вытряхивал из штанов комки переработанной почвы.

Темень стояла кромешная, но гномы просто обожают темноту. Кроме того, внутренний сонар опять не подвел – вывел его на свободный участок пола. Возьми Мульч на метр левее, очутился бы прямо под огромной бочкой итальянского красного.

Мульч вставил нижнюю челюсть на место, подкрался к стене и прижал к кирпичу ухо, очень похожее на морскую раковину. Несколько секунд он простоял неподвижно, прислушиваясь к тому, что происходило в доме. Сплошные низкочастотные колебания. Значит, где-то рядом работает генератор и по проводам течет много электричества.

Чьи-то шаги. Далеко наверху. Возможно, на четвертом этаже. А ещё звук сильных ударов металла о бетон. Вот опять. Кто-то что-то строит. Или ломает.

Какое-то существо пробежало мимо ноги. Мульч инстинктивно топнул и раздавил его. Паук. Это был всего лишь паук.

– Извини, дружок, – сказал он серому пятнышку. – Я немного нервничаю.

Лестница, ведущая в погреб, разумеется, была деревянной. И судя по запаху, сделали её лет этак сто назад. Такие ступеньки скрипят от одного вашего взгляда. Никаких датчиков не нужно, хозяева сразу поймут, что в дом пробрались посторонние. Мульч старался ступать по самому краешку, поближе к стенке, где опора самая прочная и вероятность того, что дерево случайно заскрипит под ногой, минимальная.

Легко сказать, трудно сделать. Ноги гнома предназначены не для балетных па и не для балансирования на скрипучих ступеньках, гном ими землю роет. Тем не менее Мульч добрался до двери без приключений. Ступеньки скрипнули пару раз, но очень тихо – ни приборы, ни человеческие уши на такой скрип отреагировать не могли.

Дверь, естественно, оказалась запертой, однако для гнома, страдающего запущенной клептоманией, что закрытая, что открытая дверь – разницы никакой.

Запустив пальцы в бороду, Мульч выдернул толстый волос. Тут самое время упомянуть, что гномы отличаются от людей не только строением челюстей и пищеварительной системой. Волосы Мульча служили своего рода антеннами, которые позволяли ему легко ориентироваться под землей. Будучи отделен от тела, гномий волос мгновенно застывает в своеобразном трупном окоченении. Буквально за секунду до того, как волос полностью затвердел, Мульч ловко загнул его кончик. И получилась идеальная отмычка.

Один быстрый поворот – и замок открыт. Самый примитивный механизм. Ужасная халатность. Как это типично для людей – они никогда не ждут нападения снизу. Мульч высунул голову в коридор. Особняк насквозь пропах деньгами. Мульч мог бы сколотить тут целое состояние, будь у него время.

Под самым потолком прятались камеры наблюдения, размещенные в естественной тени лепных украшений. Сделано со вкусом – и профессионализмом. За коридором внимательно наблюдали. Мульч попытался вычислить, есть ли у системы наблюдения мёртвая зона. Три камеры на коридор. Время охвата – девяносто секунд. Пройти невозможно.

– Какие-нибудь проблемы? – произнес голос у него в ухе.

– Жеребкинс? – Мульч направил свой вставной глаз на ближайшую камеру. – Можешь что-нибудь с ними сделать? – прошептал он.

Гном услышал проворное щёлканье клавиш, и вдруг его правый глаз зажужжал, словно объектив фотоаппарата. Картинка камеры резко приблизилась.

– Удобно, – выдохнул Мульч. – Надо бы себе такую штуку достать.

В крохотном наушнике раздалось хихиканье Крута.

– Никаких шансов, арестованный. Это государственная тайна. И потом, что ты будешь делать с ней в тюрьме? Снимать крупным планом стену напротив?

– Вы очень любезны, Джулиус. Только я не совсем понимаю, в чем дело. Да, я пробрался сюда, а вы полностью облажались – и вы что, завидуете?

Грязную ругань Крута заглушил голос Жеребкинса:

– Порядок, я разобрался. Простое видео. Никаких тебе цифровых наворотов. Я задействую наши тарелки и запущу на каждую из камер петлю записи последних десяти секунд. У тебя будет несколько минут.

Мульч беспокойно переступил с ноги на ногу.

– И сколько времени ты будешь копаться? Я тут торчу у всех на виду…

– Уже сделано, – ответил Жеребкинс. – Так что вперёд, и без паники.

– Уверен?

– Уверен, уверен. Элементарная электроника. Я с детского сада вожусь с человеческими системами наблюдения, уж поверь мне.

«Я скорее поверю, что люди вдруг воспылали любовью ко всем живым существам на планете, чем доверюсь консультанту Легиона», – подумал Мульч. Но вслух произнес:

– Ладно. Я иду. Конец связи.

Крадучись, он двинулся по коридору. Даже руки его «крались» – разгребали воздух так, словно их обладатель мог каким-то чудом сделать своё тело более лёгким. Однако, что бы там ни сотворил этот безумный кентавр, его задумка сработала, иначе бы вершки уже мчались, как сумасшедшие, вниз по лестницам, размахивая своими допотопными пороховыми ружьями.

Кстати, о лестницах. Ах, какая здесь была лестница! Мульч вообще питал слабость к лестницам. Некогда он открыл для себя, что самая лакомая добыча непременно ждёт наверху, за последним пролетом. А лестничная клетка какая! Мореный дуб, покрытый прихотливой резьбой. Очень похоже на восемнадцатый век, а значит, хозяева дома просто до неприличия богаты. Мульч провел пальцем по искусно выточенным перилам. Пожалуй, справедливо и первое, и второе.

Однако сейчас не время фантазировать. Лестницы, как правило, недолго остаются пустыми, особенно когда особняк обложен вражескими войсками. Кто знает, сколько кровожадных солдат кроется за дверью соседней комнаты? Голова гнома может занять достойное место на стене рядом с прочими военными трофеями.

Мульч осторожно поднимался по ступенькам, с подозрением прислушиваясь к каждому шороху. Не важно, что под ногами старый дуб, нет такого дерева, которое бы не скрипело. Мульч жался к самой стене, держась подальше от ковровой дорожки. Именно на этом он когда-то и погорел (помниться, то была восьмая ходка): в глубоком ворсе древнего ковра коварный хозяин-жадюга установил сигнализацию.

До лестничной площадки он добрался целым и невредимым – голова его по-прежнему оставалась на плечах. Но тут Мульча ждал некоторый, гм, в буквальном смысле слова конфуз. Процесс пищеварения у гномов протекает с такой скоростью, что результатом может быть нечто наподобие мини-взрыва. Почва поместья Фаулов была хорошо аэрирована, поэтому вместе с землей Мульчу в кишечник попало приличное количество воздуха. И теперь этот самый воздух отчаянно стремился наружу.

Этикет гномов требует избавляться от газов ещё в туннеле, но у Мульча попросту не было времени на соблюдение хороших манер. Правда, он мог справить свои дела в погребе, чего тоже не сделал и о чём сейчас крайне жалел. Проблема с газовыделением у гномов заключается в следующем: газы могут выходить только сзади, но никак не спереди. И действительно, представьте себе, к каким катастрофическим последствиям может привести обыкновенная отрыжка, если у вас в это самое время полна пасть глины. Лучше не думать, что может произойти с вашей головой. Короче, анатомия гномов обеспечивает выброс газов с соответствующей стороны тела, что также помогает избавляться от непереваренной почвы. Есть и более простой способ объяснить весь этот процесс, но такой вариант можно прочесть только в книжке для взрослых.