Дракон. Наследники Желтого императора - Игорь Алимов

— Что — ну и вот? — Чижиков не знал, плакать ему или смеяться. Было в этой худышке, маленькой, большеглазой, трогательной и нелепой, нечто удивительно привлекательное и в то же время беззащитное. — Что — ну и вот-то?

— Между прочим, чая так до сих пор и нет. А есть всухомятку очень неполезно, — прищурилась Ника и икнула.

Чижиков махнул рукой, нашарил под окном один из мешков, куда временно свалил Дюшины «гостинцы», достал серебристый пакет.

— Вот тебе чай. Называется «пуэр». Китайский.

— С бергамотом? — широко раскрыла глаза Ника.

— Без бергамота, — сознался Котя. — Но тоже очень вкусный.

— Я чай без сахара пью, — предупредила девочка.

— Я тоже, — устало вздохнул Чижиков. — Сумеешь заварить?

Ника только фыркнула в ответ, вскочила — она все делала быстро, порывисто — чуть не наступила на Шпунтика, схватила заварочный чайник, сполоснула кипятком, вскрыла пакет с пуэром, понюхала, одобрительно тряхнула челкой, насыпала три ложки, залила кипятком и закрыла. Подождала немного, слила из чайника часть воды, долила доверху кипятку и только потом села на место. Чижиков поймал себя на том, что ему нравится наблюдать за Никой.

— Ощущается отсутствие женской руки, — заметила она и посмотрела на Чижикова, подперев подбородок кулачком. — И пыль, между прочим, нужно хоть иногда вытирать. И — погладьте кота.

Котя расхохотался.

— Да кто ты такая? А?

Ника в ответ только загадочно улыбнулась.

— Понял-понял. Сначала надо выпить чаю, — Чижиков положил дымящуюся сигарету в пепельницу и отправился в гостиную за красивыми чашками с блюдцами. Ему хотелось, чтобы на столе были именно красивые чашки — с синими китайскими узорами. Не те, что подарил Громов, а старые, еще дедовы. Нет женской руки, так пусть будут красивые чашки.

Вернувшись, он застал Нику, увлеченно роющуюся в мешке с «гостинцами». Когда Чижиков, звеня чашками, вступил в кухню, девочка как раз рассматривала красивую коробочку с ярким рисунком.

— Что это? — с детской непосредственностью спросила она Чижикова. — Плейер, да? Да? Да?

Котя поставил чашки на стол, взял у нее коробочку, посмотрел.

— Да, — подтвердил он. — Очень похоже. А ты знаешь, что…

— Знаю, — виновато кивнула Ника, — Брать чужие вещи без спроса нехорошо. Мне дедушка говорил. Но я же так — просто посмотреть, а потом положу на место. А?

И она так посмотрела на Чижикова, что тот кивнул: просто посмотреть. Понятно. Шагнул к чайнику, поднял крышечку: вроде, все в порядке. По крайней мере, от того чая, который заваривал в его присутствии Громов, вроде, ничем не отличается.

— Я вашу сигарету выбросила, — доложила его спине Ника. — Она очень воняла.

Котя разлил темную, почти черную жидкость по чашкам.

— Землей пахнет, — сказала Ника. — Хорошо пахнет. Вкусно. Между прочим, я чай с вареньем пью. У вас есть клубничное?

— Нет, ты меня до ручки доведешь… — пробормотал Котя и достал из холодильника банку. — На. Не клубничное, правда. Смородина. Черная.

— Сойдет, — махнула рукой девочка и сунулась в шкафчик. Добыла из него пару розеток и в момент набросала в них варенья.

Наконец, они чинно сели друг напротив друга и стали пить чай.

Наступила тишина. Но не надолго.

— Чашки красивые, — нарушила молчание Ника, хитро посмотрев на Котю. — А как ваша фамилия?

— Чижиков, — признался тот. — А ты будто не знаешь.

— А его как зовут? — не обращая внимания на последнюю реплику Коти, снова спросила Ника, указав на кота. Чижиков уже начал привыкать к ее манере со всей непосредственностью не отвечать на некоторые вопросы.

— Шпунтик. Его зовут Шпунтик. А тебя зовут Ника. И ты не девочка из будущего, а совсем даже внучка Вениамина Борисыча Бунина, антиквара.

— Точно! — заулыбалась девочка и запустила ложечку в варенье. — А вы почему не едите?

— Не люблю сладкое.

— А я люблю! — Ника отхлебнула чая. — Правда, вкусный. А между прочим…

— Стоп-стоп, — перебил Чижиков. — Давай по порядку.

— Давайте, — с готовностью согласилась Ника и во все глаза уставилась на Чижикова.

— Так что, ты говорила, тебе от меня надо?

— А я говорила? — удивилась Ника. — Я не говорила. Вот про то, что курить вредно, я говорила, а про то, что мне что-то надо, не говорила…

— Ника, — Чижиков посмотрел девочке в глаза. — Перестань морочить мне голову. Тебе лет тринадцать, а может, и четырнадцать, но ты, я вижу, уже в совершенстве научилась компостировать мозги окружающим. Так вот, немедленно прекрати это и отвечай на вопросы…

И тут взвыл Шпунтик.

Чижиков уже слышал такой вой неоднократно: когда кот ни с того ни с сего вдруг яростно принимался биться с пустотой. Котя, вздрогнув, развернулся — и увидел: из кухонного угла на него надвигался прозрачный, еле видимый человеческий силуэт, странно похожий на те мимолетные видения — фантомные лица, которые Чижиков краем глаза ловил в собственных окнах. Котя остолбенел, ушедшее было беспокойство и предчувствие беды вновь охватили его. А Шпунтик, яростно шипя, отважно бросился на призрака — стал драть ноги когтями. Прозрачный запнулся, беззвучно заплясал, уворачиваясь от когтей, но от Шпунтика было не так просто отделаться.

— Ух ты! — воскликнула рядом Ника. — Они уже здесь!

Чижиков вздрогнул, возвращаясь к действительности, с трудом оторвался от фантастического зрелища схватки кота с призраком и перевел взгляд на девочку. Она тоже следила за сражением — с откровенной тревогой. Потом сунула руку в кармашек платья.

— Между прочим, — заявила Ника, посмотрев на Чижикова, — являться в гости без спроса некрасиво. Правда же?

И вытащила из кармашка небольшую темно-красную пирамидку. Поставила ее на стол и щелкнула по вершине пальцем. Прозрачный силуэт тут же как ветром сдуло — он мгновенно пропал где-то в стене, а обескураженный внезапным исчезновением противника Шпунтик не сумел изменить направления прыжка и со всей дури врезался в стойку раковины.

— Бедный котик! — Ника бросилась к взъерошенному коту.

— Сильно ударился? Где болит? — присела она рядом.

— И… И что это было? — подал голос Чижиков. Он не успел даже со стула встать, как все уже кончилось. — Что это было, я тебя спрашиваю? Ника! Ника же!

— Это? Ах, это! Это гость из прошлого, — буднично объяснила Ника, почесывая за ухом ударившегося Шпунтика. — Вы не обращайте внимания, теперь это совсем-совсем неважно. Лучше погладьте кота! Ну погладьте!

Она с видимым усилием подняла Шпунтика на руки и поднесла к Чижикову. Кот, что интересно, совершенно не возражал против такого обращения, а оказавшись рядом с хозяином, посмотрел на него вопросительно: почему до сих пор не гладишь? Тебе же сказали: погладь кота!