Спасти Ангела - Джеймс Паттерсон

— Что мы здесь забыли? — спрашиваю я. — У нас в таких заведениях всегда одни неприятности.

По какой-то уму непостижимой причине Клык и его команда назначили нам встречу в одном из самых дорогих ресторанов одного из самых фешенебельных отелей Парижа George V, в двух шагах от Елисейских Полей. От роскошного, серого с золотом, интерьера у кого хочешь голова кругом пойдет. Но, на мой взгляд, нам он ничего хорошего не сулит. Я как могла настаивала на МакБургере за углом на соседней улице, но Клык уперся:

— Мои ребята в Париже первый раз. И, может, последний. Пусть посмотрят, как люди живут. К тому же мы, похоже, на кое-какой след напали…

— Мы тоже кое-что обнаружили, — перебиваю я его. — Страшно важное. Ладно, давайте уж, так и быть, рассаживаться.

Ненавижу пыль в глаза пускать. Чего я перед ним выкаблучиваюсь! Тем более что ничего особенного у нас нет. Слухи кое-какие, да и те мы толком понять не можем.

Здешний метрдотель, видать, ко всему привык — к рок-звездам и к кинозвездам всех возрастов и мастей. На нас он даже глазом не повел. Просто провел к длинному банкетному столу в дальнем углу. Мы — все тринадцать — чинно рассаживаемся по местам. Тотал, само собой, вне себя от счастья. Не нарадуется на цивилизацию, где собакам в лучшие рестораны вход открыт.

— Боже! Я уже чувствую волшебные ароматы vichyssoise, — бурно радуется он, поводя носом.

— Ароматы чего? — Газзи смотрит в меню, как баран на новые ворота. — Здесь все по-французски. Мне бы гамбургер…

— Попробуй лучше Boeuf Hachè, — советует Майя, и я сразу вспоминаю, как Ангел говорила, что, когда ее в Нью-Йорке из клетки освободили, она потом почти все время в Европе жила.

Мы уже заказали напитки, и Клык приступает к делу:

— Ну, что вы там раскопали?

— Мы-то? — Я чувствую на себе пристальный взгляд Майи. — Дилан подался вперед, готовый в любую минуту прийти мне на помощь. — Да так, ничего особенного. — Я откашлялась. — Мы просто слышали повсюду про День-А, типа того что День Апокалипсиса. Но народ о нем особо не распространяется. Так что понять трудно, когда вся эта петрушка произойти должна.

— И еще мы немножко по Парижику прокатились, — распинается Тотал, игнорируя мои многозначительные грозные взгляды. — Двенадцать кондитерских-патиссери, три парка и четыре музея… — Он кладет лапы на крахмальную скатерть стола и отхлебывает воды из стакана.

— Да неужто?! — не сдержался Клык.

Я чуть притормозила, пытаясь на ходу придумать, как бы повернуть наши занятия в более выгодном для нас свете.

— Мы просто бродили там, где больше всего народу, где люди встречаются и болтают, где подростки тусуются…

— Кондитерских, по-моему, было тринадцать, — не к месту уточняет Дилан. — Но мы еще и кучу школ обошли, по крайней мере, двух директоров видели. Как они, из окна свесившись, школьников пасли.

— Это я предложил по школам пройтись. Концесветники ведь детей и подростков окучивают. — Газзи усердно намазывает маслом хлеб. Во Франции самый обычный хлеб с маслом — самое лучшее лакомство на свете. — А кондитерские-патиссери — это Макс идея была.

— Да уж конечно, — снова съязвил Клык, но я предусмотрительно промолчала.

— Эй, кореш, кончай ее подначивать, — вмешался Рэчет. — Сам-то ты собираешься им рассказать, какой у нас улов, или нет?

Клык состроил многозначительную мину, от которой я чуть не оскалилась.

Майя вытащила из кармана листовку и расправила ее на столе:

— Вот, читайте. Мы про День-А тоже наслышаны. Только у нас более подробная информация.

Клык победоносно ухмыльнулся. Еще немного, и я его тресну.

Но, взяв себя в руки, читаю листовку.

— Значит, послезавтра? — оторопело переспрашиваю я. — Так… скоро?

Мрачно опустив головы, мы размышляем о прочитанном. Пока Газзи в конце концов не прерывает молчания:

— Ни хрена себе!

— Надо придумать план… — начал было Клык. Но закончить он не успел.

Бабах!