Слепцы - Александр Золотько

Хорек с готовностью кивнул.

– Значит, сидим мы с тобой сейчас рядом: ты справа, а я от тебя по левую руку. Правда?

– Правда, – чуть помедлив, подозревая подвох, ответил Хорек.

– А если местами поменяемся, то ты будешь слева, а я справа. Так?

– Так.

– Всегда есть правое и левое?

– Всегда.

– А если оно одно, ничего другого рядом нет, то оно само к себе правое или левое? – поинтересовался Дед.

– Кто «оно»?

– Да что угодно! Ты, я, дерево.

– Оно не левое и не правое, оно единственное, – засмеялся Хорек.

Засмеялся и Дед:

– Уел старика, молодчина! Возьми там, позади тебя, в мешке пряник есть, слева. Только осторожно смотри, там в другом, в том, что справа, шило у меня, не напорись.

Хорек повернулся, посмотрел на мешки, потом снова на Деда. Дед с серьезным видом глядел вперед, будто что-то интересное увидел на лошадиной заднице.

– А откуда слева? – спросил Хорек.

– Так ведь правда одна, – напомнил Дед. – Сам ведь говорил-умничал.

– Это ты сплутовал.

– Сплутовал? Ладно. Вот сядет возле нас, к примеру, Враль. Для меня ты будешь правый, а для него – левый. Или вот, стань супротив меня, лицом к лицу. Кто из нас правый, кто левый? А в догонялки ты когда играл да вокруг дерева бегал, кто за кем бежал – ты за квачом или он за тобой?

Хорек почесал в затылке.

«Все равно, – подумал он, – Дед плутует. Что-то не так в его словах, что-то неправильно. Если он прав, то нет на свете ничего постоянного, верить ничему нельзя».

– А все-таки ты врешь, Дед! – вдруг заулыбался Хорек.

– Это через почему?

– А потому: если ты прав, то все равно неправ. Коль нету правды одной для всех, то нет и для тебя. А если все-таки есть правда, то опять ты врешь, Дед! – теперь уже Хорек смеялся, не таясь, довольный, что поддел-таки Деда.

Да тот и не обиделся, сам полез в мешок и достал пряник, твердый, как камень, но неимоверно сладкий и вкусный. Хорек грыз его до самого вечера и, только засыпая на стоянке посреди степи, вдруг сообразил, что за дорогу ни разу не вспомнил ни о своем невольном предательстве, ни о жутком вое мертвяков в урагане.

«Хитрый Дед, – подумал с благодарностью Хорек. – Самый хитрый на свете».

Следующую ночь станом не располагались: потеплело сильно, снег таял на глазах, и хотя укатанная дорога все еще держалась, было понятно, что она вот-вот потечет. Лошадям дали немного передохнуть и двинулись по тракту ночью, привязав поводья задних саней к задку впереди идущих, и спали на ходу, оставив на ночь по одному дозорному на передних санях и на задних.

Хорек тоже полночи не спал, оглядываясь по сторонам, пока Дед храпел под тулупом.

Дед снова оказался прав: Дылда перестал коситься на Хорька, и остальные вели себя так, будто и не произошло ничего особенного. Оно и не произошло. Обычное дело для ватажника – умереть. И так уже три года ватага жила, не теряя никого в бою.

А это долго. Слишком долго, чтобы тянуться и дальше. За все нужно платить, и жизнь Заики не слишком большая плата за жизнь остальных ватажников. Впрочем, если б не Заика остался на той горе, а любой из них, все точно так же забыли бы об этом через день-другой.

Вот потому спокойно смеялись, вспомнив вдруг забавные случаи, приключившиеся с Заикой при жизни. Как он за медом полез, или как хотел жениться… Все хохотали, когда Враль очень потешно передразнивал Заику, даже Хорек.

Еще через день подъехали они к городу.

Базар-на-Протоке стоял тут еще во времена Старого царства, так уверяли, во всяком случае, городские хроники и горожане, часто спорившие с приезжими купцами, чей город славнее.

Столицей он никогда не был, построен был, кажется, на месте войскового стана, когда Старый царь готовился со своим несметным войском переправиться на Ломоть, чтобы и там установить свой закон.

Царя уже давно не было, Старое царство превратилось в руины, а Базар-на-Протоке жил и умирать не собирался.

Во-первых, он стоял на Протоке, значит, всякий корабль, плывущий из Темного моря в Северное и обратно, обязательно останавливался в его порту, чтобы внести пошлину. Некоторые, конечно, пытались проскочить бесплатно, но только у совсем немногих это получалось. Боевые гребные корабли Базара особой дальностью плаванья не отличались, но скорость имели достаточную, чтобы перехватить любой парусник в Протоке и вогнать, упрямому, таран в борт.

Правило было простое: заплатил, получил охранную грамоту – плыви себе, куда хочешь. Даже в северных городах благодаря этой грамоте мог купец получить скидку для стоянки в гавани.

Если ты попытался проскочить, был замечен, но сразу же остановился, то еще мог, заплатив тройную плату, следовать дальше, без охранной грамоты, конечно, – ее теперь придется покупать в ближайшем городе. А вот если ты, увидев корабль с двумя псами на флаге, все равно пытался убежать, то, настигнутый, не мог рассчитывать не то что на сохранение товара, но даже и на спасение жизни.

Правосудие в Базаре вершили псы, которые разрывали преступника, как и во времена Старого царства, на городской арене под восторженный рев толпы.

Запретов в Базаре было немного, но соблюдать их следовало строго и неукоснительно.

Сани и лошадей пришлось оставить перед городом: на мощеных улочках с санями было не развернуться, да и тягловый налог для приезжих был громадный, зато за сущую ерунду можно товар и лошадей вместе с другим имуществом спокойно оставить на городских складах, между городом и рыбной гаванью. На воротах склада выжжено изображение двух псов, что гарантировало безопасность для сданного на хранение.

Правда, и оружие пришлось оставить. Почти все. В Базаре дозволялись клинки не более двух ладоней в длину, за любое другое оружие… – да, псы и арена.

Выяснив у словоохотливого после получения серебряной чешуйки стражника у ворот, что недорого поселиться можно в харчевне «Под двумя ложками», ватажники вошли в город, быстро нашли нужную вывеску и без особых трудностей договорились с хозяином.

Карась, полный подвижный мужчина пятидесяти лет, без возражений выделил ватаге самую большую комнату на втором этаже харчевни, заверив, что будет хоть и тесновато, но спокойно и безопасно. При этом он многозначительно указал на крысу, нарисованную черной краской на вывеске как раз под скрещенными ложками.

Ватажники поверили ему на слово.

Быстро перекусив, Рык приказал раненым и Деду остаться в харчевне, поменять повязки, отдохнуть, набраться сил, а с остальными отправился на торговую площадь, чтобы, не мешкая, найти горбуна-менялу.

Увиденное потрясло Хорька.

Он и в Камне-то бывал не часто и полагал, что народу в княжьем городе слишком много. Но по сравнению с Базаром Камень выглядел полузаброшенной деревней. Что говорить, если даже улицы Базара, хоть и намного уже, чем в Камне, и те замощены камнями, а не покрыты досками.