Полночный покров - Лара Эдриан

Когда Николай очнулся, он не мог понять, почему не умер. Чувствовал он себя ужасно. С трудом открыл в темноте глаза, попробовал пошевелиться – все тело было таким вялым, словно мышцы атрофировались. Он помнил кровь и мучительную боль, арест и пытки, которые проводил какой-то засранец по имени Фабьен. Помнил побег, вернее сказать, кто-то тащил его на себе, а он с трудом переставлял ноги и спотыкался.

Помнил окружавшую его темноту, холод металла, на котором лежал, непрекращающийся грохот барабанов в голове. И отчетливо помнил наведенный на него пистолет, который выстрелил по его команде.

Рената.

Это она держала в руке пистолет. Нацелила на него, защищаясь, потому что он готовился наброситься на нее диким зверем. Но почему же она не убила его, как он того хотел? Но прежде напрашивался вопрос: зачем она вытащила его из реабилитационного центра? Неужели она не понимала, что их обоих могли убить?

Он хотел разозлиться на ее такой безрассудный и дерзкий поступок, но благодарность за то, что он может дышать, пересилила. Дышать – это единственное, что сейчас было в его силах.

Он заворчал и перевернулся, ожидая почувствовать под собой твердость пола. Мягкий матрас и хорошо взбитая подушка под головой. Сверху – легкий плед.

Что за черт?! Где он?

Он поднялся и сел, и тут же у него скрутило все внутренности.

– Мать твою... – пробормотал Нико, едва справляясь с приступом тошноты и головокружения.

– Ты в порядке? – Рената была рядом. Вначале он ее не увидел, пока она не поднялась со стула с драной обивкой и, тихо ступая, не подошла к нему. – Как ты себя чувствуешь?

– Кучей дерьма, – плохо ворочая языком в пересохшем рту, ответил Николай.

Он вздрогнул и поморщился, когда щелкнул выключатель настольной лампы.

– Выглядишь лучше. Значительно лучше. Глаза вернулись в норму, и клыки исчезли.

– Где мы?

– В безопасном месте.

Он оглядел странно и беспорядочно загроможденную комнату: разрозненная мебель, у одной из стен – пирамида из складских контейнеров; между двумя картотечными шкафами – живописные полотна разной степени завершенности. Дальше небольшая ванная, полотенца с цветочными рисунками и старомодная ванна на ножках в виде звериных лап. Но особое внимание привлекло окно без ставней как раз напротив кровати. За окном была глубокая ночь, но утром комната будет залита солнечным светом.

– Человеческое жилище, – произнес Николай.

Прозвучало как обвинение, хотя никого обвинять он

не хотел. В том, что он оказался в такой ситуации, была только его вина.

– Рената, где мы, черт возьми? Что вообще происходит?

– Ты был в ужасном состоянии. Было опасно куда-либо ехать в медицинском фургоне, с заходом солнца агенты и, возможно, Лекс начали бы активные поиски...

– Где мы? – требовательно повторил вопрос Николай.

– В социальной гостинице для трудных подростков, она называется «Дом Анны». Я знаю ее хозяина. Вернее, знала раньше... – Горечь, отчаяние и еще какие-то смешанные чувства отразились на лице Ренаты и тут же исчезли. – Джек хороший человек, ему можно доверять. Здесь мы в безопасности.

– Он человек?

– Да.

«Ну просто отлично, лучше некуда», – подумал Николай.

– Он знает, кто я? Он видел меня... в том состоянии?

– Нет. Я насколько смогла укрыла тебя пластиковой пленкой, которую нашла в машине. Джек перенес тебя сюда, ты спал под действием транквилизаторов. Если помнишь, я выстрелила в тебя, но пистолет был заряжен не патронами, а дротиками. Джеку я сказала, что ты очень болен, поэтому находишься под действием лекарств.

«Теперь понятно, почему я не умер», – подумал Николай.

– Он не видел ни твоих глаз, ни клыков, а когда он спросил о глифах, я сказала, что это татуировка. – Рената показала на рубашку и спортивные брюки, лежавшие на столике у кровати. – Он принес тебе одежду. Как только он загонит фургон в какой-нибудь кювет, он вернется и попробует подобрать тебе обувь. В ванной полный набор туалетных принадлежностей. Джек всегда готов к новым постояльцам. Хотя, ты знаешь, у него только одна зубная щетка, ты не против, если мы одной будем пользоваться?