Козырные тузы - Пэт Кэдиган

— Вот черт, — пробормотал Кэррол.

Детектив принял решение. Он сунул руку в карман и достал оттуда бумажник и ключи от машины. Потом дал Кэрролу десятку.

— Садись в мою машину. Езжай в «Бургер-кинг» на Бродвее и купи пару двойных чизбургеров, две больших порции картошки-фри и кофе без кофеина на вынос.

Кэррол изумленно уставился на него.

— С молоком или черный, Лу?

— Пошевеливайся! — рявкнул Блэк.

Агент пошел к машине.

* * *

На то, чтобы заманить бродяжку в машину Блэка, ушли оба чизбургера, кофе и одна порция картошки-фри. Детектив подумал, что она, скорее всего, не села бы в сине-белую с опознавательными полицейскими знаками машину Кэррола. Самому Кэрролу, кстати, он велел спрятать форменную куртку и оружие в багажник, чтобы не насторожить старуху, и теперь агент дрожал от холода, сидя на переднем пассажирском сиденье.

Сзади бродяжка поедала картошку-фри и что-то бубнила себе под нос. Запах от нее шел убийственный.

— Куда теперь? — спросил Кэррол. — В какую-нибудь ночлежку? Или в больницу?

Блэк завел машину.

— В город. Ты еще кое-чего не знаешь.

Кэррол застучал зубами еще громче, а Блэк набрал скорость и поехал по Джокертауну. Бродяжка на заднем сиденье задремала. Одного зуба у нее недоставало, и дыхание вырывалось изо рта с присвистом. Блэк затормозил перед коричневым зданием на 57-й улице.

— Подожди здесь, — бросил он.

Он спустился по лестнице, ведущей к полуподвальному входу, и нажал кнопку звонка. На входной двери красовался пластмассовый рождественский венок. Кто-то взглянул в глазок. Дверь открылась.

— Я тебя не ждал, — сказал Коулмен Хаббард.

— У меня тут одна тетка… со способностями. На заднем сиденье. Немного не в своем уме. Думаю, можно посадить ее в гостевую спальню. Да, и еще коллега, которому не нужно знать, что происходит.

— Что ты ему сказал?

— Я сказал, чтобы он сидел в машине. Он послушный мальчик и поступит так, как я сказал.

— Хорошо. Погоди, я схожу за пальто.

Под любопытным взглядом Кэррола Хаббард с Блэком при помощи содержимого холодильника Хаббарда уговорили старуху войти в квартиру. Если бы он знал, что скрывает запертая дверь соседней квартиры: темный звуконепроницаемый зал, алтарь со множеством свечей, пентаграмма на полу, блестящие цепи, прикованные к скобам.

…Здесь все было устроено с тем же тщанием, как и в старом взорванном храме ордена, но все равно это был временный штаб — пока не закончен новый храм в центре города.

В квартире Хаббарда имелись две гостевые комнаты, в одну из которых и поместили старуху.

— Запри дверь на замок, — велел Блэк. — И вызови Астронома.

— Властитель Амон уже оповещен. — И Коулмен постучал пальцем по голове.

* * *

— Сейчас заберем твою машину, — сказал Блэк. — Потом поедем в участок, напишешь рапорт.

Кэррол взглянул на него.

— Что это был за человек, лейтенант?

— Специалист по душевнобольным и джокерам.

— А эта тетка не выкинет какой-нибудь фортель?

— Ничего, он и не с такими справлялся.

Блэк затормозил позади машины Кэррола, вышел из машины, открыл багажник, достал оттуда куртку и шляпу агента, потом вытащил «флейту» — так на жаргоне нью-йоркских полицейских называлась совершенно невинного вида бутылка из-под лимонада, наполненная спиртным, — и протянул вещи и бутылку коллеге. Тот с благодарностью ее принял. Детектив нырнул в багажник за портупеей Кэррола.

— Повезло мне, что ты оказался рядом, Лу.

— Угу. Это точно.

Блэк четыре раза выстрелил в Кэррола из его же пистолета, потом, когда тот упал, всадил ему еще две пули в голову. После этого он стер с пистолета свои отпечатки и бросил его на асфальт, подобрал бутылку и уселся обратно в машину. Может быть, если вокруг будет разлито спиртное, решат, что Кэррол остановился, чтобы приструнить какого-нибудь пьяного дебошира, а тот взял и убил его.

В машине пахло чизбургерами. Блэк вспомнил, что еще не ужинал.

* * *

Бездомная старуха проигнорировала кровать и улеглась спать на полу в углу. Хаббард сидел на стуле и внимательно разглядывал ее. Его кривая улыбка застыла, и лицо напоминало маску. Голова наливалась болью: попытка прочитать мысли неожиданной «гостьи» не прошла для него даром.

Все, теперь поворота назад нет, придется довести это дело до конца. Неудачный визит к капитану Макферсону стоил ему положения в ордене и благоволения Амона; теперь же у него появился шанс вновь завоевать утраченное доверие. Когда Хаббард сказал Блэку, что предупредил Амона, он солгал.

Если штуковина в мешке у чокнутой старухи сумеет привести в действие машину Шакти, то Амон станет не нужен, к тому же эта таинственная вещь сможет проглотить и самого Амона. В памяти Хаббарда возник старый храм, объятый огнем, — и Амон, шагающий сквозь пламя с последователями по пятам, как будто не слыша, как кричит он, Коулмен Хаббард.

Да. Ради такого стоит рискнуть.

Детектив второго ранга Гарри Матиас, известный в ордене как Иуда, поднял голову с подушки, затем сел в кровати.

— Она не туз. И то, что у нее в мешке, — тоже.

Хаббард мысленно обратился к нему.

«Я чувствую два сознания. Одно ее собственное — спутанное. Я не могу проникнуть в него. А второе — в сумке. Оно каким-то образом связано с ней… что-то вроде эмпатической связи. Это второе сознание тоже производит впечатление поврежденного. Как будто оно подстроилось под нее».

Иуда поднялся, его щеки пылали от гнева.

— Ну почему нельзя просто отобрать у нее этот чертов мешок, да и дело с концом?

Он подошел к старухе, протянул к ней руки.

В мозгу Коулмена как будто что-то включилось. Бездомная старуха больше не спала. Сквозь ментальную связь с Матиасом Хаббард ощутил, как тот заколебался при виде внезапно загоревшихся злобой глаз. Гарри потянулся за мешком. Комната мгновенно погрузилась в черноту.

Иуда исчез. Коулмен изумленно таращился на пустое место там, где тот только что стоял. В мозгу у него плескалась безумная радость женщины.

* * *

Гарри Матиас дрожал, губы у него посинели. Обрывок мишуры запутался в волосах, к подметке прилип кусок картона. Он очнулся на свалке на Кристофер-стрит, а двадцать минут жизни словно вычеркнули у него из памяти. Обратно он приехал на такси.

«Какое могущество!» — мысленно воскликнул Коулмен. Эта штуковина из мешка каким-то образом искажала пространство и время.

— Но почему мусор? — недоумевал Иуда. — Почему помойки?.. — Он заметил картонку и принялся отдирать ее от подметки.