Сердце твари - Наталья Караванова

Светало. Они шли вдоль извилистой пустой улицы, где были закрыты все окна и ставни. Слуга Спасителя в белом плаще вел Ильру за руку. И это было неправильно: белые монахи – враги. Им нельзя верить…

На душе пусто. От всех чувств осталась только усталость. Усталость была гирями, привязанными к ногам. Ильра шла только потому, что служитель тащил ее вперед.

И холодно. Дождь продолжал потихоньку оплакивать наполовину сожженный город. Словно и не было двух месяцев непривычной для этих широт жары.

Долго ли продолжался путь, она не знала, думала, что всегда. Ночь сменилась хмурым утром, одни дома сменялись другими… и были серыми, серыми…

Но что ей до того?

Ильра пошевелила рукой, за которую ее бесцеремонно тащил служитель.

– Погоди!.. Я не могу больше.

Белый замер, словно налетел на стенку. Обернулся. Лицо у него было… сказать, что изумленным – ничего не сказать. Но Ильре было все равно.

– Ох! Знал бы Дальгерт!.. – выдохнул аколит – Как вы?

– Дальгерт? – Ильра нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями. – Так это он вас просил вывести меня?

– Не злитесь на него, Ильра. Он там остался. Может, уже и не живой…

Ильра не поверила. Не живой, как же. Дальгерт Эстан, эта хитрая лживая бестия…

– Монастырь пал, мы выбрались в последний момент…

– А город?

– Сгорело много домов на южной окраине. Кажется, в центре тоже что-то горело. Но здесь все тихо. Есть шанс выбраться.

Ильра присела у стены ближайшего дома. Идти дальше она не могла.

– Идемте же! – настойчиво попросил белый. – Если нас найдут, то не выживем.

Ильра потерла виски. Бежать? Куда? С белыми монахами? Да нет, она не сможет…

«А этот служитель хочет помочь, но его-то точно убьют, если только увидят одежду… а на мне тоже все белое… тоже убьют… а если снять плащ, то ничего… странно, конечно, в белом платье с коротким рукавом под дождем и по грязи… но ведь пожары были… кто в чем выскакивал…»

– Вы идите, – сказала она. – А я домой пойду. У меня отец волнуется.

– Я обещал, что пригляжу за вами.

– Уже приглядели. А вам оставаться опасно…

– Ильра…

– Да тут если дворами, то до моего дома недалеко. Я сейчас отдохну и пойду. Правда, так будет лучше. Город они взяли. Что им еще? Дойду потихоньку.

– Что я могу для вас сделать?

– Как вас зовут?

– Брат Рузан.

– Не надо ничего… постарайтесь им не попасться…

– И вы постарайтесь. Да хранит вас Спаситель, хоть вы ему и не молитесь…

– Идите, – сказала Ильра твердо. – Пусть лучше ваш Спаситель поможет вам.

Она поднялась. Нужно было, чтобы монашек обязательно увидел – ей помощь не нужна, она справится сама. Или она не от корней Тарна?

Отошла на десяток шагов, обернулась. Брат Рузан стоял в переулке и смотрел ей вслед. Взгляд его отчего-то был очень печальным.

Она махнула ему на прощание и поспешила скрыться из глаз.

За поворотом стянула с плеч монашеский плащ. Задумываться, откуда он у нее вообще взялся, не было никаких сил. Взялся. Такая вот данность. Посмотрела, куда бы засунуть. Приглянулся деревянный ящик, выставленный кем-то на улицу. Скатала, выкинула. Каким бы мокрым он ни был, а все-таки сохранял у тела немного тепла. Теперь стало совсем плохо. Ильра сжалась от холода, но не остановилась.

* * *

Дальгерт очнулся от того, что ему на голову вылили ведро воды.

Голова отозвалась звоном – вчера, когда схарматы уже прорвались в Малый двор, ей основательно досталось. Осталось пожалеть, что досталось не насмерть… и постараться жить дальше.

– Эй, тут один шевелится! – оглушительно крикнули над головой.

И, уже однозначно ему, приказали:

– Давай! Поднимайся, святоша! И без фокусов!

Даль на пробу пошевелил рукой. Правой. Получилось. Сдерживая стон, перекатился на бок, поднялся.

Перед глазами все поплыло. Он чуть снова не упал, едва успел в падении схватиться за того, кто его нашел. Устоял, но получил чувствительный тычок.

– Ты… встань прямо! Давай, вперед двигай, живее.

Вперед – это на Малый двор, на свежий воздух. Свежий воздух, это хорошо. Он словно состоит из капелек стылой воды. Его можно пить…

А небо серое, пасмурное.

В углу у стены лежали кучей тела погибших в ночном бою защитников монастыря. Большинство – ополченцы. Даль с горечью подумал, что монахи в большинстве успели уйти. Кроме самых уж невезучих и тех, кого оставили прикрывать отход… и тех, кто сам захотел остаться. Хотя, он, наверное, был один такой идиот…

У стены жались два мальчика-остиария. Одному лет двенадцать, другому, по виду, и того меньше. Наверное, из тех, что подносили на стены и крыши стрелы.

Дальгерта подвели к ним.