Вернуть невесту. Ловушка для попаданки 2 - Алиса Ардова

Она пылала, щедро выплескивая энергию, а ее искра сверкала так, что слепила глаза. Языки первозданного пламени, огненными лентами оплетали тонкое тело и рвались вверх, туда, где, разинув клюв в беззвучном крике, реял феникс.

Невероятное зрелище, способное заворожить любого, но Фарн едва обратил на него внимание – лишь мельком отметил необычный окрас крылатого мистического зверя. Сейчас Кайдена интересовало… нет, беспокоило совершенно другое.

Магический выброс. Его боялись все юные маги, еще не подчинившие до конца искру. А ведь Эннари, по сути, именно такой и была. Она явно утратила контроль над собственным даром, и теперь он сжигал ее изнутри. Если вовремя не усмирить стихию, девушка может выгореть дотла.

Осознание этого ударило под дых, заставив на мгновение задохнуться, и он бросился к Нари, которая уже начала оседать на землю.

Мимо пронесся феникс, нырнул в огненный щит, захлопал крыльями, вбирая излишки энергии. Рядом с птицей тут же возник Шуаррэг, завертелся, закружил тугим смерчем, охлаждая жар чужой магии ледяным дыханием.

Что ж, с охранными чарами звери сами разберутся, а его заботит лишь Эннари, вернее, ее состояние.

Подхватить девушку на руки, не обращая внимания на соткавшийся вокруг нее раскаленный кокон. Использовать заклинание ускорения, почти мгновенно переместиться в грот и опуститься, так и не разжимая объятий, в Ветряной Источник.

– Нари…

Бледное, будто застывшее лицо, закрытые глаза и дыхание, такое слабое, почти незаметное.

– Эннари…

Не слышит. Она сейчас где-то там, рядом со своим пылающим источником.

Фарн прижал ее к себе, бережно, крепко. Огненные плети немедленно рванулись к нему, обжигая, жадно впиваясь в кожу, но он почти не чувствовал боли. Боль не имела значения. Ничто не имело значения, кроме этой девушки. Он должен ей помочь. Любой ценой. Ведь в том, что с ней случилось, есть и его вина.

Почти с самого начала, сразу, как ей удалось вернуть искру, Кайден начал подозревать, что Нари не просто так получила магию, что она как-то связана со зверем клана Фениксов.

Он не хотел верить, гнал от себя подобные мысли, но они возвращались вновь и вновь. Слишком много всего происходило вокруг Эннари Янт… И этот таинственный артефакт… Нет, простым совпадением происходившее никак не объяснить.

И чем больше подтверждений своим подозрениям Фарн получал, тем сильнее становилось его беспокойство. Страх. Не за себя – за Нари. Если все так, как он думает, на девушку в скором времени откроется охота. Видан, Химеры, совет магов со своими планами, все, кто заинтересован в падении Фениксов… Еще и каэды активизировались. А она так слаба – начинающий маг, что уязвимее новорожденного котенка.

Хотелось забрать ее, запереть за магическими замками, возвести вокруг щиты и непроходимые барьеры. Оберегать от всего и всех – от врагов, чужого любопытства, заинтересованных мужских взглядов, даже от друзей. Точнее, от одного, самого близкого друга, который слишком часто появлялся возле Нари и, кажется, не намерен был отступать.

А она… Она не отказывалась от помощи Фарна, в ответ предлагала свою, но довериться до конца не спешила. Словно нарочно рисковала вновь и вновь. Вот и сегодня… Когда Кайден услышал, что Эннари не желает переезжать во дворец и намерена остаться в Твердыне, потерял самообладание. Впервые в жизни.

Он ни за что не причинил бы ей вреда – просто собирался показать, как мало она пока знает и умеет, хотел, чтобы поменяла свое решение, и вот результат…

Нари слабо застонала, выгнулась в его руках, и он обнял ее еще теснее, преодолевая боль и сопротивление чужой магии. Практически уже пылая вместе с нею.

– Все хорошо, девочка. Успокойся. Никто тебя не обидит. Никогда. Я не позволю. Всегда буду рядом. Что бы ни случилось.

Кайден шептал и шептал, приникая губами к ее уху, но она не реагировала. Тогда он глубоко вдохнул, закрыл глаза и скользнул внутрь себя, растворяясь в ощущениях.

Перед мысленным взором вспыхнул огненный цветок, в самой сердцевине которого крохотной голубовато-льдистой каплей сияла драконья магия, полученная Эннари от Шуаррэга. К ней, к этой капле, Фарн и потянулся, призывая, уговаривая, убеждая, объясняя, что нужно сделать.

Не сразу, но Нари все-таки услышала. Пламя стало постепенно меняться, опадать, словно втягиваясь вовнутрь. Гудело уже не так громко и грозно.

– Молодец, девочка. Все правильно. Еще немного. Ты, главное, слушай меня. Просто слушай. И повторяй. Я помогу. Подскажу…

Когда он, наконец, отстранился, огонь горел уже ровно и спокойно, а в центре его вместо частицы драконьей магии трепетал ослепительно-белый сгусток.

Алмазное пламя?

Не может быть!

Фарн неверяще усмехнулся, глядя на лежащую в его объятиях девушку. Сколько еще тайн она скрывает в себе?

Эннари… Нари… Анна…

Его невеста.

Он сделает все, чтобы она осталась ею, хоть это и будет непросто, особенно теперь, когда девушку выбрал феникс. Глава клана и носитель зверя вправе разорвать любые соглашения о браке, может вовсе не выходить замуж или предпочесть другого.

Что решит Эннари, он не знал. Но пока у него есть хоть один, пусть самый маленький шанс, он не отступит. Потому что свой выбор тоже уже сделал, и никто на свете ему больше не нужен.

***

Я плохо помню, что произошло после того, как феникс вырвался на свободу.

Перед глазами сгустилась темная пелена, а вокруг неприступной стеной взметнулось яростное пламя. Оно было всюду, словно меня поместили в огромный костер, питавшийся моей собственной энергией. Я чувствовала, как с каждой секундой, проведенной в огненном кольце, слабею все больше, но как прекратить это, не понимала, и лишь медленно отступала – растерянная, потрясенная, – пока не оказалась в самом центре зачарованного круга, возле крохотной серебристой сферы. От нее веяло прохладой, и сразу стало легче.

А потом я услышала голос. Он звал, терпеливо повторял снова и снова, что нужно делать, придавал уверенности.

– Тише, девочка, тише. Все хорошо, я с тобой. Слушай меня, просто слушай. Я помогу. Обязательно.

И я слушала, завороженная звуками этого уверенного, смутно знакомого голоса. Слушала, успокаивалась, а извне, просачиваясь сквозь плотную огненную завесу, тянулись нити чужой силы, умиротворяющей, освежающе-прохладной, и окутывали меня мягким покрывалом. От соприкосновения с ними сфера, возле которой я находилась, начала меняться, выплескиваясь удивительным бело-серебристым пламенем. И ревевший вокруг огонь постепенно стих, присмирел, перестал бушевать и ласковым котенком прильнул ко мне.

– Алмазное пламя. Надо же… – донеслось отдаляющимся эхом, и все стихло…