Заоблачная. Я, ведьма - Ульяна Гринь

— Ты всерьёз думаешь, что это сработает? — усомнилась я, осторожно открывая глаза. Ворота были прямо передо мной, но я видела их словно в тумане, сквозь неясную пелену, которая колыхалась подобно водной глади под ветерком. Я практически не владела своим телом, весь контроль движений взяла на себя Дала. И это давалось ей с таким трудом, что я слышала матерные мысли, исходящие от близняшки.

— Не сработает, значит, мы непроходимые тупицы и жить нам незачем! — вдруг почти весело ответила Дала, и мне тоже стало смешно. Да, мы две идиотки, лезущие в пасть к дракону, просто потому, что пошли по неведомой дорожке туда, фиг знает куда! Я почему-то нисколько не сомневалась, что в Нави полным-полно драконов, купающихся в реках пылающей лавы и загорающих на берегах красного от жара камня. И ещё — мне совсем не было страшно. Хотя должно было быть.

— Ну что, устроилась? Удобно? — пропыхтела Дала, сделав несколько нетвёрдых шагов. Я кивнула. Не до удобства сейчас. Пробежимся быстренько до Велеса, принесём весточку о несчастьях в Заоблачной — и назад, нас ждут и, наверняка, уже беспокоятся!

Искры довольно спокойно отнеслись к телодвижениям Далы, видимо, приняли её за призрак. Поэтому мы прошли под воротами и тут же, словно в зазеркалье, оказались в совершенно другом мире.

Первым, что я увидела после ворот, был мост. Широкая река в крутых берегах, чуть ли не утёсах, с оглушаюшим ревом катила холодные воды далеко внизу. Каменные ноги моста купались в ней, окружённые буравчиками серой пены, покрытые зеленью водорослей. Узкий мост блестел выгнутой спиной из ровных округлых булыжников, гладких от времени и множества прошедших по ним подошв. Вопреки моим представлениям, Навь вовсе не была выжженной пустыней, совсем наоборот. Она была больше похожа на причудливый сад, в котором тронувшийся умом дизайнер-пейзажист разбил стройные ряды клумб и посадил совершенно невиданные по форме деревья. Пахло в этом подобии ада, как в парфюмерной лавке, и моя бедная, чувствительная к запахам голова распухла чуть ли не вдвое.

— Это нам что, через мост, да? — слегка подрастерялась Дала. Я, как старшая и ответственная, попыталась рефлексировать:

— Ну, больше некуда вроде… Вон, смотри, писулька висит, прочитай, чего нацарапано, а то я эти руны никак разобрать не могу!

Дала приблизилась к куску свитка, пришпиленного обломком стрелы между камней, и медленно, по слогам прочитала вслух:

— Калинов мост. Проходить по едину. Поручни зело пользительны дабы не пасть в реку. Пазить на лед невзирая на времено годины.

— Похоже, это тот самый мост, который надо перейти, чтобы попасть в царство мёртвых! — бодро воскликнула я. — Идрид Мадрид, и тут техника безопасности! А за несоблюдение что, смерть на месте?

— Ну, пошли, — Дала тоже пыталась бодриться, но я видела, что даётся ей это с трудом. Она взялась за каменную кладку перил, и я вскрикнула от неожиданности — камень жёг холодом даже через оболочку Далиного тела. Сестра негромко выругалась, но я, к сожалению, разобрала только: «Кто ещё истеричка…»

И наш поход в страну духов начался.

Река бесновалась под мостом, словно чуяла, что мы непрошеные гости, словно хотела нас прогнать назад, в явный мир. Движения Далы были медленными и плавными, потому что мы обе ощущали, как дрожит каменная кладка под ногами. В какой-то момент мне даже показалось, что мост от негодования на двух решивших обхитрить его ведьм просто обрушится и нас унесёт быстрым холодным течением неизвестно куда. Но обошлось. Ступив на твёрдую землю Нави, Дала чуть было не грохнулась в обморок, и мне пришлось всеми мышцами поддержать её обессилевшее тело.

Отдышавшись, сестра спросила слабо:

— А дальше что?

— Дальше — идём обследовать окрестности! — я очень постаралась придать голосу весёлый тон, словно мы отправились в развлекательную прогулку по историческим местам, а где-то неподалёку нас ожидает местный гид с термосом кофе и горячими круасанами. Близняшка оценила мои старания и тихонько ответила:

— Ты не обязана подбадривать меня. Я же знаю, что мы обе знатно рискуем, и ты даже больше, чем я…

— Да ладно! — я мысленно подмигнула ей. — Как в старину говорили, двум смертям не бывать! И это очень подходит к нашей нынешней ситуации!

— Если мы умрём… — голос её предательски сорвался, и Дала откашлялась прежде чем повторить. — Если мы умрём, то знай…

— Я знаю! — решительно прервала я сестру. — И Макошь сказала мне в детстве, что я проживу долго и успешно! Значит, и ты тоже!

Дала сдалась перед таким аргументом и молча двинулась вперёд. Я постаралась хорошенько затоптать росток беспокойства и завертела глазами направо и налево, жадно поглощая детали пейзажа, открывающегося перед нами. Посмотреть было на что!

Удивительные сады раскинулись до горизонта, насколько хватало взгляда. Клумбы — круглые, квадратные, бесформенные и двухэтажные — были наполнены самыми разными цветами. Жёлтые и белые ромашки георгинов, фиолетовые кисточки левкоев, розы всех оттенков, непритязательные незабудки и роскошные каллы — без какой-нибудь послндовательности и системы росли рядом. Деревья тянулись к небу, причудливо переплетаясь ветвями, мешаясь с высокими кустарниками, с ползучими лианами, с которых свешивались гроздья цветов и фруктов. Сочные румяные яблоки и жёлтые, сладкие даже на вид груши заставили меня жалобно застонать. Приготовленный Оленой бутерброд переварился в желудке дюже быстро, поэтому хотелось кушать. Дала, уловив исходившее от меня чувство голода, строго предупредила:

— Даже не вздумай! Кто знает, может они тут ядовитые, эти молодильные яблочки!

— Куша-а-ать! — простонала я, но решила не усугублять. — Но я потерплю, так и быть!

— Спасибо и на том, — вздохнула сестра. — Смотри, вон домик виднеется, может, там нас направят куда надо?

Домик? Это она называет домиком?! Да это целый замок! И построенный безо всякой системы: башенки там, балкончики сям, флюгеры и крылечки, узенькие окошки-бойницы и тут же — огромные оранжереи со стёклами в полстены. Ни дать ни взять — Обитель, где меня осматривал знахарь с проницательными руками. Не древнерусская, а западного, средневекового образца, но архитектор, наверняка, был один и тот же, больной на всю голову. Вокруг «домика» лежала пелена чистейшего снега, он покрывал ветки деревьев, поникшие головки тюльпанов и сосульками свешивался с карнизов и перильцев. На фоне благоухающей цветами округи этот кусочек земли выглядел вырванным из другого измерения.

Мы подошли к главному входу, сомневаясь в его главности, ибо дверей тут, как и в Обители, было не счесть. Дала уже потянулась к колокольчику, висящему рядом на стене, но её остановил властный окрик:

— А ну не трожь!

Обернувшись, мы увидели садовника этих мест. Точнее, садовницу. Женщина лет тридцати с белой кожей и иссиня-чёрными волосами, замотанными в простецкий пучок на затылке, была одета в холщовый балахон непонятной расцветки — то ли запачканный серый, то ли выцветший чёрный — и обмотана поверх грязным, в земле и пятнах передником. На голове у неё красовался обруч с аляпистым цветком, похоже, настоящим, и пара симпатичных заколочек с бабочками. Я понадеялась про себя, что они искусственные. В руках садовница держала устрашающего вида огромный секатор и крохотную пшикалку, из которой как раз перед нашим приходом обрызгивала клумбу с ярко-малиновыми пионами. Причём ни на цветах, ни на земле вокруг них снега не было.