Тебе не скрыться от меня  - Джемини Фалькон

— Хлоя, милая, скажи, пожалуйста, что тебя так обеспокоило. И клянусь, я придумаю, что с этим делать.

Ведьмочка оттолкнула его, спрыгнула со стола и начала приводить свою одежду в порядок, попутно рассказывая:

— Ты растерял последние мозги от своей любви, раз на такое подрядился. Да чем ты только думал, Морган-не помню-как-там-тебя-дальше? Корень мандрагоры растет…

— …на земле Форсификеи, там, где когда-то казнили четыреста преступников, — скороговоркой закончил за нее Морган, давая понять, что эту часть он знает и ее можно пропустить.

Девушка резко повернулась. У нее было такое выражение лица, будто демон над ней издевается.

— Ты что, не понял? — в отчаянии воскликнула Хлоя и ударила его кулачками в грудь. — Да Гризельда просто послала тебя на смерть! Решила убить поинтереснее!

— Хлоя… — попытался успокоить ее Морган, но ведьмочка еще не закончила.

— Те души, которые погибли, чтобы вырос корень мандрагоры, не смогли покинуть этот мир. Они все еще там и охраняют корень. Даже если тебе удастся справиться с тысячей кровожадных вендиго и ты доберешься до корня, ты обязательно погибнешь, когда начнешь вырывать его. Мандрагора в этот момент неистово кричит, люди глохнут и сходят с ума от этого крика, но не перестают его слышать. Постоянный вой вынуждает их сводить счеты с жизнью. Но даже после смерти они не прекращают слышать крик мандрагоры.

— Они что, обречены на вечные муки? — недоверчиво переспросил Морган.

— Почти. — Хлоя неохотно пожала плечами. — Их мучения прекратятся, если кто-то в конце концов вырвет этот проклятый корень.

— Ну… — Демон попытался сказать что-то ободряющее, но ведьмочка перебила его, снова заговорив тем же отчаянным тоном:

— А если ты вырвешь корень, то не сможешь его довезти, потому что он ссохнется и умрет, как только ты его отпустишь. А ты его отпустишь, — с нажимом добавила Хлоя, видя, что демон снова пытается ее перебить. — Потому что рука, достаточно долго удерживающая корень, чернеет, покрывается язвами и сгнивает заживо!

Морган задумался. Если сказанное Хлоей правда хотя бы наполовину, все это уже не смешно. Получается, ведьма и правда послала его на верную гибель? Зачем? Развлечения ради? Или по другой причине?

— Зачем Гризельда это сделала? — озвучил Морган терзающий его вопрос.

Хлоя пожала плечами.

— Не знаю, — протянула она и тут же язвительно добавила: — Может, потому, что Гризельда — злая колдунья?

Тут Моргана пробрало возмущение пополам с изумлением.

— Зачем же вы сделали ее старейшиной?

Девушка закатила глаза.

— Я, что ли, ее выбирала? Это было давным-давно, а мне лет от роду всего ничего! — Немного подумав, Хлоя все же обтекаемо и коротко объяснила: — Знаю только, что она не всегда была злой ведьмой. Когда ее сделали старейшиной, Гризельда еще была нормальной, но потом кое-что случилось, и она перешла на сторону зла.

— А ты можешь разузнать подробности?

— Думаю, да, — задумчиво кивнула Хлоя. — Но понадобится время.

— А я иду за корнем мандрагоры уже завтра, — сказал Морган, и тут его впервые в жизни накрыло чувство, похожее на страх. — Что же делать, Хлоя?

— Не ныть! — рявкнула ведьмочка и, закончив со своей одеждой, начала ходить по комнате. — Думаю, Гризельда на самом деле не собиралась давать тебе пропуск в долину. Поэтому и отправила на такое самоубийственное задание.

Хлоя потопала ножкой, всем видом выражая задумчивость, и, наконец, сказала:

— Понятия не имею, как тебе выпутаться из этого живым. Но моя Ба может знать.

— Кто такая Ба? — растерялся Морган. Происходящее все больше напоминало ночной бред.

— Моя бабушка, — посмотрев на него как на полудурка, ответила Хлоя. Как будто вся вселенная по умолчанию должна понимать, как она называет своих родных. — Я пойду и спрошу. А ты пока не помри тут. И не бойся, я тебя спасу.

Улыбнувшись, девушка сделала пасс рукой, и прямо из воздуха появилась глиняная бутылочка. Послав демону воздушный поцелуй, она сделала глоток и растаяла в воздухе.

— Утешила, — обреченно пробормотал Морган и упал на кровать. Он еще долго пролежал так, прежде чем вернулась Хлоя.

У его ведьмочки появилось что-то, похожее на план.

* * *

Гризельда проводила гостя взглядом. После того как он ушел, ведьма какое-то время сидела на своем троне, задумчиво глядя перед собой.

— Ваша милость, — белый мыш с красными глазами приземлился рядом с троном, — насчет гостя будут особые распоряжения?

Ведьма отрицательно покачала головой. Стукнув коготком по маске, она придала ей серьезное выражение.

— Ильм… — Мыш был ближайшим помощником Гризельды, и когда у ведьмы что-то не получалось или не находилось решение, она частенько разговаривала с ним, объясняя суть затруднения. Обычно в такие моменты на нее и нисходило озарение. — Я не ждала появления этого демона, и оно, можно сказать, застало меня врасплох.

Для Ильма это не стало особым откровением. Гризельда вообще никогда не ждала гостей. Но мыш понимал, что ведьма имеет в виду.

— Демон смог добраться до вашей лаборатории живым и невредимым. Хотя я проверил — все ловушки исправны. Кстати, вам нужно создать шестерых мышей-слуг.

Гризельда вопросительно подняла бровь, и Ильм ответил на немой вопрос:

— Я тестировал те ловушки, которые наш гость прошел.

— Да что там ловушки, — отмахнулась ведьма одной рукой, а второй стукнула по маске, и та изобразила досаду. — Он прошел через зеркало и сумел сохранить волю.

Это стало для Гризельды большим сюрпризом. Магия практически не воздействовала на этого демона. Что-то его защищало, что-то, природу чего она пока не могла понять и поэтому остерегалась использовать на нем заклятия посильнее. А вдруг магия не просто не действует? Вдруг его защита работает по принципу рикошета и заклинание отразится на ней?

Немного помолчав, ведьма стукнула коготком по маске, и та приняла серьезное выражение. Гризельда произнесла то, что беспокоило ее больше всего:

— Демон попросил разрешения попасть в долину, чтобы быть вместе со своей суженой. И эта суженая не кто-нибудь, а Хлоя Грейс Уайли! — Она снова стукнула коготком по маске, и на той появилась гримаса ненависти. — ХЛОЯ, чтоб ее Мальбона в свои чертоги утащила! ГРЕЙС УАЙЛИ!

Ильм отнесся к вспышке с пониманием. Это имя снилось Гризельде в страшных снах последние семнадцать лет. Оно рождало в ведьме манию преследования, было тем самым ядом, который медленно отравлял ее разум паранойей.

До этого дня, часа и момента Гризельда думала, что сделала все, чтобы это имя, а точнее, его владелица, больше никогда не появилось в ее жизни. Оказалось, сделанного недостаточно.