Третье царство - Терри Гудкайнд

– Это следствие применения магии Ущерба…

– Но только волшебники древности, создавшие полулюдей, могли применять магию Ущерба, ведь так? Сейчас ни у кого нет такой способности.

– Даже в наше время есть несколько человек, умеющих использовать эту сторону дара.

Ричард не стал упоминать, что сам один из них. По крайней мере, когда его дар отзывается. Саманта глядела удивленно, и он продолжил объяснение.

– В данном случае Благодать изменили магией Ущерба, что вызвало установление связи с подземным миром. Именно так и замедлили их старение.

– С подземным миром? Но как связь с ним может влиять на процесс старения?

– Наша жизнь имеет пределы – мы рождаемся, живем и наконец умираем. Но умираем мы навсегда, верно?

– Верно, – согласилась Саманта, смущенно кивнув. – И?

– Получается, что мы живем ограниченное время, но после смерти нас ждет вечность, а ее невозможно измерить. Только жизнь позволяет осознать ограниченность времени. Для душ время начинается в царстве смерти, с нашим уходом из жизни, а сама жизнь начинается с нашего появления на свет. С обеих сторон жизнь имеет границы, поэтому можно определить, насколько долгой она была. Но в подземном мире есть всего одна точка отсчета – наша смерть. С этого момента измерить время уже невозможно. Вот почему в Благодати жизнь берет начало в Сотворении и заканчивается смертью. Оказавшись в мире мертвых, души остаются там вечно.

Саманта все еще была в замешательстве.

– Но ведь это и есть момент, от которого можно отсчитывать время.

– Да, но он – лишь начало. Это все равно что измерять веревки, у которой только один конец. Если ты никогда не сможешь увидеть другой конец, потому что она бесконечна, то как определить длину? Жизнь можно измерить от начала и до конца. Смерть же бесконечна.

Саманта зажмурилась, стараясь представить себе это.

– Каждый прожитый день, – продолжил Ричард, – уменьшает количество нам отпущенных, поэтому время значимо и важно. Жизнь драгоценна, а значит, драгоценно и время. Ведь именно им измеряется, например, любовь. Мы дарим свою главную ценность – время и жизнь – тем, кого любим.

– Никогда не думала об этом так. Я знаю, до чего дорожила проведенным с родителями временем и как сильно мне этого не хватает. А что насчет времени в подземном мире?

– Человек умирает навсегда. Следовательно, души в подземном мире не стареют, не ощущают, как истекает их время, ведь ему нет конца. Они остаются мертвыми вечно. Поэтому в подземном мире и день, и тысяча дней, и даже миллион ничего не значат по сравнению с бесконечностью. А так как смерть неизменна и мертвые мертвы навеки, понятие времени в подземном мире теряет смысл.

– Но при чем тут продолжительность жизни полулюдей?

Ричард приподнял бровь.

– Время для мертвых бесконечно. А у полулюдей нет души – эта их часть уже мертва, и они, вопреки законам Благодати, живут в третьем царстве, где свои законы. Там жизнь и смерть существуют одновременно, без какого-либо разделения, что позволяет им переплетаться самым неожиданным образом. В каждом из полулюдей заключено третье царство, а значит, и смерть – вот почему время для них течет иначе. Видимо, творцы императора Сулакана использовали связь с миром мертвых, чтобы люди, превращенные в оружие, как можно дольше жили и служили ему. Сулакан был обычным живым человеком и дорожил временем, поэтому использовал противоположные стороны жизни и смерти, чтобы управлять им в своих целях.

Саманта удивленно смотрела на Ричарда.

– Все это довольно сложно понять.

Ричард кивнул, сознавая, что ему доводилось иметь дело с таким, чего девушка еще не могла представить и с трудом понимала.

Ему тоже было сложно все это осознать. Из-за Терновой Девы они с Кэлен теперь несли в себе смерть, а значит, оба принадлежали третьему царству. Но отличие заключалось в том, что они долго не проживут. Крик Терновой Девы нес в себе смерть, и подземный мир рано или поздно призовет то, что ему принадлежит.

– Я знаю, – сказал Ричард спокойно. – Признаюсь, мне тоже довольно сложно это понять.