Шарманщик - Виталий Вавикин

И ты изменил

Ход событий на войне

За главную роль в клетке?

Как я хочу, как я хочу, чтобы ты был здесь.

Мы словно две потерянных души,

Плаваем, как рыбы в аквариуме,

И год за годом

Мы топчемся на старом месте.

Что мы нашли?

Все те же старые страхи.

Хочу, чтобы ты был здесь…

Раш остановил запись допроса. Увеличил изображение. Прикоснулся пальцами к обнаженным коленям на экране… Всего лишь одна ночь… И он уже почти решился позвонить. Почти решился…

* * *

Пожар в офисе Манна начинается в 22.30, и локализовать его удается лишь спустя три часа. Дариус и Сладдек стоят среди прочих зевак и, запрокинув головы, смотрят, как пожарный аэрокар, зависнув возле восемнадцатого этажа, направляет мощную струю пены в оплавившиеся окна.

– Мой бюст! Спасите мой бюст! – кричит Манн пожарным.

– Теперь нужно найти слепца, – говорит Дариус Сладдеку.

– Найдем, – обещает Сладдек. – Обязательно найдем.

* * *

Шмид вышел из кабинета Хэнзарда. Голова болела, и хотелось напиться.

– Они просто выполняют свою работу, – сказал он Диане.

Она согласилась. Они вышли на улицу и вызвали такси. Старый лифт поднял их на сорок седьмой этаж. Дверь была закрыта, но не заперта. «Нужно будет написать жалобу в «Феликс»», – подумал Шмидт, проходя в свою квартиру. Диана сняла пальто и повесила его на вешалку.

– Тебе помочь раздеться? – спросила она Шмидта.

Он не ответил – просто стоял и смотрел на то, что осталось от его квартиры.

– Я же ничего не сделал! – прошептал Шмидт, прошел в гостиную. На единственно уцелевшем стуле сидел агент Раш. – За что? – тупо спросил его Шмидт.

– Вы скажите. – Раш закурил сигарету. – Ничего, если я буду стряхивать на пол?

– Да какая теперь уж разница…

* * *

Дариус смотрит на дешевую сигарету в руке сына и говорит, что за такой низкосортный товар должен платить не он, а компания-производитель должна доплачивать ему за то, что он курит это. Сын пожимает плечами и спрашивает:

– Ты знаешь Ульриха Шмидта?

– Нет, – говорит Дариус.

– Его шарманка тоже пишет о тебе.

– Не слишком ли много внимания?

– Я говорю серьезно.

– И кто же, по-твоему, этот слепец, который разрушит наши жизни?

– Не знаю. Думал, ты мне скажешь.

– Понятия не имею! – Дариус разводит руками и трясет седой головой. – Скажи, – голос его становится вкрадчивым, – я слышал, правительство синтезировало новый галлюциноген и начало поставки на черный рынок, желая узнать его действие…

– Я не употребляю наркотики, – говорит сын.

– Откуда же тогда весь этот бред?

– Я же говорю – чертова машина! Мне бы такого и в голову никогда не пришло. К тому же шарманка Шмидта тоже пишет об этом.

– Вот как? – думает Дариус и звонит Сладдеку.

– Извини, – говорит он сыну. И уже Сладдеку: – Нужно встретиться.

* * *

– Пошел к черту! – говорит Кэт и пинает электронного чихуахуа ногой.

Собака отлетает к стене и начинает тявкать.

– Осторожней! – говорит Хэнзард. – Это уже третья!

– А мне плевать! – Кэт расстегивает блузку. Пальцы сжимают подол короткой юбки. – Хочешь посмотреть, что там, или будешь плакать о своей ненастоящей собаке? – и уже после, на полу, пытаясь поправить мокрую от пота одежду: – Так с кем, ты говорил, мне нужно встретиться, чтобы забрать копира?

* * *

Ночь. Дешевые глазные имплантаты сбоят на холоде, но Миранда старается не обращать на это внимания. Шмидт стоит под фонарем и зовет ее по имени.

– Не бросай меня! – кричит он. – Пожалуйста, не бросай меня.

– Ты уверен, что Шмидт работает на АНБ? – спрашивает Миранда.

– Разве можно в наше время быть в чем-то уверенным, – говорит Манн. – Они даже детям своим готовы промыть мозги, лишь бы те не стояли у них на пути.

– И я должна тебе верить?

– А мне плевать, – он вспоминает пожар в своем офисе. Вспоминает Сладдека и Дариуса. – Считай, что я просто хочу отомстить.

– Если то, что ты рассказал мне, окажется правдой…

– Вопрос не в том, правда это или нет, вопрос в том, сможешь ли ты предать это огласке, прежде чем они уничтожат все доказательства так же, как уничтожили бюст в моем офисе.

– Знаешь, что говорила моя мать в таких случаях? Никогда не борись с системой. С людьми – да, но не с системой, – Миранда улыбнулась. – Она умерла у меня на руках, потому что один из солдат Акрида вспорол штыком ей брюхо.

– Системе плевать на нас. Она как шлюха, которая трахается ради своего собственного наслаждения. И до тех пор, пока ты можешь удовлетворить ее, ты ей нужен, а потом…

– А потом тебе вспорют брюхо, а твоей дочери вырежут глаза, чтобы она не видела того, что произошло…

* * *

Анна ждала. Сидела в своей квартире и смотрела на видеофон. Олег не звонил. Раш не звонил. И она уже не знала, какого звонка ждет больше, а какого боится. Все зависело от того, кто позвонит первым. Да. И лучше бы это был Раш. Ужин, вечер, секс. Ему не нужно от нее ничего, кроме тела, а потом она сможет забыть об этом, вычеркнуть из памяти… Но если первым будет Олег, то как она объяснит ему, что должна переспать с Рашем, чтобы их оставили в покое? Да и есть ли у них выбор? Это же просто глупая случайность, просто жизнь… Как та песня… Анна тщетно пыталась вспомнить мотив, но в голову приходили только слова:

Если ты будешь катиться

По тонкому льду современной жизни,

Влача за собой молчаливый укор

Миллиона заплаканных глаз,

Не удивляйся, когда затрещит лед

И под твоими ногами появится трещина.

Ты скользишь, теряя почву под ногами

и забыв обо всем на свете,

И страх наполняет тебя,

Когда ты цепляешься за тонкий лед…