Хроники Амбера: Хаос и Амбер - Джон Грегори Бетанкур

Миновало несколько часов, а гроза все не унималась. Напротив — казалось, она разгуливается все сильнее. Я постоянно слышал шум ветра, похожий на рев дикого зверя, но теперь я знал, что ветер настоящий, а не плод моего воображения и не галлюцинация. Гром тоже грохотал, не переставая, и я все время слышал его приглушенное ворчание.

Мы с Эйбером еще дважды подходили к входной двери и выглядывали во двор. В последний раз мы увидели над стеной три вертящихся вдали смерча. Их воронки были чернее ночи. И вот что странно: смерчи не плыли над землей, как в Илериуме. Эти торнадо торчали, как привязанные, на одном месте и раскачивались туда-сюда, будто маятники гигантских часов.

— Тебе случалось раньше видеть здесь смерчи? — спросил я у Эйбера.

— Нет, — ответил он. — И мне не кажется, что это — добрый знак.

— А ты можешь с ними что-нибудь сделать?

Эйбер весело глянул на меня.

— У тебя преувеличенные представления о моих магических способностях.

Я рассмеялся.

— А я-то думал, что всю жизнь недооценивал людей. Настало время переоценивать!

Эйбер тоже рассмеялся, но как-то неуверенно.

Прошло немало времени, и стражники вдруг спросили, нельзя ли им поупражняться в фехтовании в вестибюле при входе в дом. Было понятно, что выходить из дома при грозе не стоит.

— Валяйте, — сказал я капитану Неоле и взглядом попросил у Эйбера поддержки. Как я ожидал, он едва заметно кивнул. — Только смотрите, не разбейте тут ничего.

Солдаты сдвинули в сторону лампы, напольные светильники и разную мебель, чтобы выкроить побольше места для упражнений. В итоге выяснилось, что вестибюль — довольно просторное помещение. Фехтовальщикам тут ничего не мешало, кроме двух рядов высоких каменных колонн, стоявших посередине.

Для начала солдаты размялись, а потом разбились на пары и принялись драться на мечах. Я наблюдал за ними, стоя на пороге двери, ведущей в библиотеку, и, честно говоря, немного завидовал им. Мне ужасно хотелось к ним присоединиться и на несколько часов забыть обо всем, кроме изнурительных тренировок. Но я понимал, что мне пока рано подвергать себя такой нагрузке. Усталый, измученный, страдающий головной болью, от которой, казалось, того гляди расколется голова, я ничего сейчас так сильно не желал, как того, чтобы свернуться клубочком в кровати и проспать несколько суток подряд.

— В общем, так, — сказал я Эйберу. — Я пошел баиньки.

Он удивился.:

— Уже?

— Я готов, — ответил я. — То видения, то молнии. Моя бедная голова может треснуть. Разбуди меня, если на нас нападут и примутся убивать или если папуля заявится. А если что другое, ты лучше сам разберись!

— Ты сможешь сам добраться до своих комнат?

— Конечно. — Я и вправду не сомневался, что дорогу найду — по крайней мере, если поднимусь по главной лестнице. Я уже довольно часто ходил по ней. — А ты? У тебя ведь тоже нелегкий денек выдался.

— Что верно, то верно. Но сначала мне нужно сделать кое-какие дела.

— О?

Эйбер рассмеялся.

— Не думай, ничего веселого и интересного. Просто надо написать несколько писем.

— Кому-нибудь, кого я знаю?

— Так… Пятая вода на киселе. Троюродные, четвероюродные… Но я надеюсь, что они посочувствуют нашей беде.

— Неплохая мысль, — сказал я. Сейчас я размышлял как солдат: нужно было найти союзников и повести их в бой на своей стороне. Если бы у меня тут были знакомцы, я бы точно, долго не думая, попросил их о помощи.

Эйбер подошел к письменному столу и вынул из ящика гусиные перья, небольшой перочинный ножичек и писчую бумагу.

Когда я уходил, он уже сидел за столом. Меня проводило мерное поскрипывание пера.

Благополучно добравшись до своих комнат, я разделся и отдал одежду Горацию. Тот сначала, похоже, собрался уйти и унести одежду, но помедлил.

— Сэр?

— Что тебе?

— Мне сегодня нужно за вами смотреть, пока вы спать будете?

Я подумал и покачал головой.

— Не нужно. Все в порядке. Ступай спать, отдохни хорошенько.

— Слушаюсь, сэр!

Мне не пришлось его уговаривать — он поспешил в свою комнатушку и торопливо закрыл за собой дверь — наверное, боялся, что я передумаю.

Я направился к кровати. Простыни и одеяло едва заметно шевельнулись. В постели кто-то лежал. Кто? Убийца? Или со мной снова шутил шутки этот треклятый дом, где все гуляло кувырком и двигалось само по себе?

Я не мог рисковать. Я бесшумно подкрался к стулу, на спинку которого столь бездумно повесил перевязь с мечом. Медленно и беззвучно вытащив меч из ножен, я сделал шажок в сторону кровати, вытянул руку и пошевелил простыни кончиком меча.

Из-под вороха постельного белья выглянуло знакомое хорошенькое личико.

— Реалла! — выдохнул я с радостью и успокоился.

— Меч? — Она опустила глаза, потом посмотрела на меня и улыбнулась. — Вот так ты призываешь возлюбленных на свое ложе, лорд Оберон?