Серебряный Клин - Глен Кук

Атмосферу в лагере, разбитом к востоку от монастыря, где не так сильно несло трупным запахом, никак нельзя было назвать товарищеской. Я-то старался изо всех сил. Мы с братьями Кручеными, говорящим канюком и парочкой говорящих камней провели несколько совсем неплохих вечеров, вспоминая у походного костра былые лихие дела. Но остальные вели себя… как дети малые.

Ворон не делал попыток поговорить с Душечкой. Все ждал, что та придет к нему первая. Молчун не желал иметь никаких дел с Вороном. Считал, что тот собирается увести его даму. Которая на самом-то деле его девушкой никогда не была. Душечка не разговаривала с Вороном, потому что ждала, пока он встанет перед ней на колени и принесет двадцать тысяч глубочайших извинений. А потом еще немного помучается, прежде чем она уделит ему часок-другой. Вдобавок она злилась на Молчуна, за его самонадеянные притязания.

Наверно, злилась и на себя тоже. За то, что сама дала ему повод для этих притязаний.

Строго между нами. Думаю, она умудрилась, несмотря ни на что, до сих пор остаться стыдливой девственницей.

Впрочем, то были одни досужие домыслы. Просто прошло так много времени с тех пор, как я последний раз видел рядом женщину, что даже самки дурацких кентавров шиворот-навыворот вполне могли сойти за баб.

Братья Крученые за это ручались.

Старый колдун Боманц не мог поладить вообще ни с кем. Он был под завязку набит идеями насчет того, как надо провести следующий акт представления, а его никто не хотел слушать, кроме говорящего канюка. А его-то старик терпеть не мог. Имя канюка было Недотрога, но камни обычно звали его Грязный Рот или просто Помойка. За высокоинтеллектуальный стиль общения.

В общем, я был сыт по горло всеми этими чудаками. Сперва они меня здорово доставали, но мы торчали тут уже восемь дней, и я слегка притерпелся. Если не обращать внимания на внешность, то в Гвардии попадались куда более странные парни.

Одного я никак не мог понять: чего мы тут околачиваемся без дела? Говорили, что людей у засевшего в монастыре Хромого осталось всего ничего. Имея такое войско, мы могли бы разделать старого дьявола под орех, даже если он вдруг и оказался бы в полном порядке. Но главнокомандующим здесь была Душечка. Она приказала, мы ждали.

Сама она получала указания от Праотца-Дерева. Должно быть, дерево-бог пока довольствовался тем, что Хромой заперт в каменном мешке, откуда не может никому причинить зла.

– Я недооценил ее, – сказал Ворон. – Она вовсе не сидит сложа руки.

– А? Что? – Я дико хотел спать. А ему, видишь ли, вздумалось поговорить.

– Душечка. Она не сидит сложа руки. Здесь появилось множество всяких созданий с Равнины Страха, таких маленьких, что ты их не заметил. Или так похожих на других, привычных тебе тварей, что ты просто не обратил на них внимания. Они запросто шныряют в монастырь и обратно. Доносят до нее любой чих оттуда. За каждым кто-нибудь постоянно следит. Кентавры, манты, сбрасывание валунов – все только для отвода глаз. Когда будет получен приказ, главной атакующей силой станут эти маленькие создания. Те, внутри, даже представить себе не могут, что их ждет. Она просто гений. Я горжусь этой девочкой.

Думаю, за те годы, что она болталась повсюду с Черным Отрядом, у нее хватало хороших учителей.

– Почему бы тебе не пойти к ней? – спросил я. – Вот пойди и скажи, что она – гений, что ты гордишься ею, что ты по-прежнему любишь ее. Может, она смилостивится и простит тебе твои давние грехи. А я хочу спать.

Но он не пошел к Душечке. А на меня обиделся и наконец оставил в покое.

Жаль, все хорошее так быстро кончается.

Никто еще не знал, может, кроме Молчуна, поскольку Душечка разговаривала только с ним, что она уже получила от дерева-бога указание атаковать. И теперь просто выжидала самый удобный момент, чтобы подать сигнал.

Естественно, самый удобный момент наступил, когда я наконец-то крепко заснул.

В подвале, где прятался Хромой, все было в порядке. Все были при деле. Вооруженный часовой, шаман-надзиратель, один монах, увлажнявший глину, и два других, лепивших лапу для Жабодава.

Вдруг земля вздрогнула. Воздушный кит сбросил на здание громадный валун. Все кинулись к покачнувшейся глиняной фигуре, чтобы не дать ей свалиться.

Из трещин и теней в подвал хлынули десятки созданий с Равнины Страха. Полетели маленькие копья. Сверкнули лезвия маленьких мечей. Не обращая внимания на монахов, самые юркие нападающие облепили солдата и шамана. Когда с теми было покончено, создания принялись уничтожать глиняное тело.

То же самое творилось повсюду. Из людей Хромого не уцелел никто.

* * *

Жабодав перепрыгнул монастырскую стену и шумно шлепнулся прямо посреди толпы кентавров. Засверкали клинки, полетели копья, кентавры гурьбой навалились на бестию. Но монстр прорвался.

Манты пикировали над его головой, и их было так много, что они сталкивались друг с другом. Гром от их молний слился в непрерывный грохот огромных барабанов.

Монстр оказался перед преградой из менгиров и ходячих деревьев. Он сумел перепрыгнуть и ее. Его шерсть дымилась, а бока были сплошь утыканы дротиками. Ходячие деревья попытались схватить его, но он оказался слитком силен.

Он продолжал рваться вперед. Прямо на нас.

Менгиры с хлопками возникали на пути монстра, пытаясь задержать, сбить с ног. Манты горели желанием поджарить его. Кентавры мчались рядом, забрасывая его копьями, бросались ему под ноги, чтобы подрезать сухожилия. Ворон, я и братья Крученые всадили в него несколько стрел одновременно. Но он даже не заметил, продолжая прокладывать себе дорогу и завывая, как все волки мира сразу.

– В глаза! – кричал Ворон. – Цельтесь ему в глаза!

Конечно, дружище. А как же еще. Но тут же меткость нужна, а мне и в слона-то было не попасть, так здорово я труханул. Если уцелею на сей раз, то мне месяца не хватит, чтобы штаны отстирать.

Монстр был от нас всего в сорока футах, когда Молчун, в знак приветствия, швырнул ему в морду полбочки змей. Те шипели, извивались, пытались заползти ему в уши, рот, ноздри.

Змеи его тоже не остановили. Но заставили позабыть о намерениях, которые он питал на наш счет. Он просто протаранил нашу команду.

Я полетел вверх тормашками. Паря в воздухе, я заметил, как Душечка шагнула вперед с таким безразличным видом, словно собиралась нарезать хлеб на кухне, и взмахнула двуручным мечом. Никогда бы не подумал, что женщина может поднять такую штуку. Она взяла слишком высоко. Вместо того, чтобы вспороть брюхо этой твари, удар пришелся по ребрам.