Бомбовоз Его Высочества - Алексей Волков

Кусты, дома – все вокруг было прочесано пулеметным огнем с добавлением снарядов, только обстрел уже ничем не мог помочь ротмистру. Из сплошной стены огня, кувыркнувшись, взлетела башня. Все.

– Массаракш!

«Дракон» Чачу каким-то образом проскочил мимо рокового места, касаясь бортом и гусеницей пламени, и в перископе возникла желанная картина. Та самая, которую успел перед гибелью заметить Хайц: справа темнела закованная в гранит река, прямо впереди вытянулась большая площадь, а в конце ее возвышался тот самый особняк, который был целью вторжения.

– Осколочно-фугасным! Массаракш! Отставить!

Чачу буквально в последний миг успел заметить фигурки в гвардейской форме и несколько застывших чуть в стороне бронеходов. Впрочем, никакого боя у особняка не было. Фигурки мельтешили – и только.

Танки, на полном ходу разворотив древнюю брусчатку, остановились вплотную к ограде, и Бат первым соскочил на землю.

– Нет здесь никакого штаба! И не было никогда! – проорал ему незнакомый офицер с эмблемой родной в прошлом бригады.

– Как?!

– Массаракш! Просто! Столько людей положили, пробились, и всё…

От особняка скорым шагом, чуть не бегом, спешил пожилой, родной до невероятности бригадир. Второй лейтенант хотел доложить по форме, но Гарду сгреб его в объятия.

– Чачу! Пробился все-таки! Это – все с тобой? Где остальная бригада?

– Пока все. Остальные где-то… – Чачу повел рукой чуть назад.

Стрельба в городе не затихала, следовательно, кто-то еще оставался в живых и сейчас пытался пробиться сюда.

– Со мной тоже только две роты, остальных я выставил на всякий случай вдоль улиц. Как чувствовал, что отходить придется! Суута убили, – без перехода сообщил бригадир. – Еще на полпути. Ладно. Занимайте оборону, танкисты. Скоро здесь станет жарко…

– Подставили нас, Бат, по-крупному подставили.

Гарду расположился прямо на полу под прикрытием стены. Чачу сидел рядом.

Первую контратаку хонтийцев они отбили, и теперь появилась хотя бы возможность поговорить. Пока противник перегруппировывается, пока свои готовятся к прорыву, пока имеется еще слабенькая надежда, что кому-то из танкистов удастся пробиться сюда. Как раз выкурить по паре сигарет, а потом, хочешь или нет, но придется пробиваться назад. Там тоже гремит бой, и промедлить – потерять все и всех. Пока что, кроме сводного отряда Бррикадирури и Чачу, добраться сюда удалось лишь двум группам. Три танка в одной, два и бронеход – в другой. В бронеходе лежал Лепс. Его машина была подожжена, сам бригадир трижды ранен, пока покидал ее, и теперь почти не приходил в сознание. Где затерялись остальные, оставалось гадать. Горец неожиданно оказался старшим среди танкистов, и теперь, согласно приказу Гарду, был назначен временным командиром остатков танково-штурмовой.

– Все сплошная подстава. Во время мятежа в политику играли, теперь вот в войну. Ох, доберусь я когда-нибудь до этих Отцов! Враз останемся сиротами! Менять все надо в государстве, запомни мои слова: менять! Массаракш!

– Отцы же неизвестны, – напомнил Чачу.

Он был полностью согласен с бывшим командиром, только, как и тот, не знал, что надо делать затем?

– Станут известны. Рано ли, поздно… Такие дела нельзя делать наскоком. Прежде – все тщательно посчитать, взвесить, учесть. Тебя же Дрын в школе субалтернов учил? Так он точно того же мнения, и не только он. Многие офицеры готовы смести новоявленное правительство. Да только… – Гарду затянулся сигаретой. – Только положение действительно тяжелое. Экономика трещит по швам, мятеж, который в начале подавить ничего не стоило, привел к образованию двух враждебных государств, побережье терроризируют субмарины Островной Империи… Тронь – вообще все развалится. Потому переворот должен быть верховым, без привлечения масс, и бескровным. Отцы получат по заслугам, а обыватель может даже не узнать о смене власти. Иначе разлад, шатания, гибель.

– В чем тогда разница? Тут – Неизвестные Отцы, там – тоже.

– Только в людях. Иначе все будет напрасно. Пока же надо помнить: не Отцам мы служим, сколько бы их ни поменялось, а стране. Пока стране плохо…

Снаружи ухнуло танковое орудие, заголосили пулеметы. Офицеры торопливо вскочили, отбрасывая сигареты прочь. Впрочем, все улеглось так же неожиданно, как и вспыхнуло. Не атака, даже не имитация ее, всего лишь нервы гвардейцев да их врагов.

– Все, – подвел итог Гарду. – Надо прорываться, иначе мои ребятки не выстоят. Да и нам здесь всю технику пожгут. Что, лейтенант? Вспомним прошлое?

Есть вещи, которые лучше не вспоминать…

* * *

– Шляпник в здешних краях личность легендарная, – тихонько произнес Вепрь. – Если он чего-то не сумеет, значит, не сумеет никто. Точно тебе говорю – второго такого не найти. У него где-то тут даже несколько поселков есть. Из тех, кто не захотел жить в нашем славном государстве.

Все было давно и неоднократно сказано, однако при виде проводника в Технаре проснулись какие-то подозрения, и верный компаньон упорно не хотел путешествовать втроем. Мол, не кончится дорога добром с таким отвратительным типом.

Потому Технарь лишь выразительно хмыкнул. Но возражать было поздно. Кругом лес, тот самый, нашпигованный железом настолько, что самостоятельно шагу не ступишь. Кусты вдалеке чуть шевельнулись, и на свободное пространство легкой бесшумной походкой выскользнул Шляпник собственной персоной.

– Вот. Отличная вещь! В кабаке стоит столько, что денег не хватит. – Проводник держал в руке вместительную флягу. Достал откуда-то небольшой стаканчик, свинтил с фляги крышку, налил, выпил первым. Потом повторил процедуру, но стаканчик уже протянул Вепрю.

– Настоящий. Тут неподалеку складик имеется. Жаль, там осталось напитка с четверть бочки. А больше – нигде.

Разумеется, угостились. Огненная жидкость растеклась по пищеводу, но даже дыхание каким-то образом не сперло. И в голове, кажется, не зашумело, а как бы не прояснилось. Закурили, и лишь тогда Шляпник спросил:

– Так куда пойдем? Только не надо сказочки про пикники в лесу.

Глаза из-под низко надвинутых полей глядели зорко, кажется пронзая насквозь.

– В Крепость нам надо, – промолвил Вепрь, старательно не отводя взгляда.

– В Крепость… – присвистнул Шляпник. – Ну ты и скажешь! Нет, туда не поведу.

– Мы заплатим.

– Толку? Там до сих пор радиация держится, никакие лекарства не помогут. По ней же так прошлись, не знаю, что и уцелело.

– Вот и посмотрим.

– Если без меня. Я за Голубую Змею не хожу.

– Разве Крепость не здесь? – удивился Вепрь.

– С чего вы взяли? Крепость – на том берегу. Укрепрайон занимал огромное пространство, но ту сторону перепахали атомными бомбами так, что все превратилось в пустыню. А здесь досталось намного меньше. Почитай, ни одна бомба не упала, только всякой дряни из-за Голубой нанесло. Не знаю, может, из-за нее мозги здешним автоматам и замкнуло.