Невеста дракона - Кэти Роберт

Не утруждаюсь вернуться к озеру, чтобы забрать штаны. Здесь нет никого, кто мог бы стать свидетелем того, как я сердито шагаю через лес в крепость. Мы одни: яи моя дрожащая жена. Я ощущаю ее страх на языке, и это сводит с ума. Мной по-прежнему управляют инстинкты, требуя пометить ее, защитить ее, плодиться с ней.

Стоило знать, что, погнавшись заБрайар, я потеряю контроль. В моей голове не было ни одной мысли, кроме той, как поймать ее, сорвать чертов кулон, а потом овладевать ей, пока она не признает, что принадлежит мне во всем, что имеет значение.

Два пункта из трех кажутся пустой победой.

Я должен что-то сказать, должен найти слова, чтобы успокоить ее. Их нет. Я хочу заверить ее, что не сорвал бы кулон и неотбросил его прочь, если бы она велела мне остановиться. Я хочу сказать ей, что не стал бы брать ее без защиты, если бы она не убежала от меня во второй раз.

Я хочу… но неуверен, что это правда.

Впервые за долгое время мне хочется, чтобы родители были живы и дали мне совет. Я появился на свет, когда они были уже пожилыми, и вместе покинули этот мир несколько лет назад. Прожив с ними больше сорока лет, я думал, что они научили меня всему, что нужно. Я смирился с утратой, но это нормальный этап перехода во взрослую жизнь.

В конце концов, мы, драконы, не живем вечно.

Но я незнаю, что это. Я сейчас с трудом себя узнаю. Мои руки дрожат вокруг Брайар, и пока я шагаю прочь от леса к замку, сам не уверен, с какой целью: чтобы отнести ее внашу спальню и уйти… или запереться с ней, пока она не перестанет прятаться от меня.

Нет, Богиня, нет.

К худшему или к лучшему, она сама сделала такой выбор. Она может возненавидеть меня, как только эндорфины полностью рассеются, но сее стороны несправедливо винить меня, когда мы оба в этом участвовали. По крайней мере, я так думаю.

С другой стороны, едва ли ямогу сейчас мыслить ясно.

–Сол.

–Нет.– Я мотаю головой и вхожу через парадную дверь.

–Не сейчас.

Брайар крепче прижимается к моей груди.

–Хорошо.

По пути в спальню мы невстречаем ни души. Оно и к лучшему; янеуверен, что бы сделал в таком настроении. Мне тошно от этого. Я нетеряю самообладание. Не совершаю ошибок из-за импульсивности. И ужточно не стал бы намеренно подвергать Брайар опасности.

Даже с моей стороны.

Вот только это ведь неправда? Даже когда поверхностные мысли говорят одно, какая-то глубинная часть меня довольна исходом сегодняшнего дня. Часть, которой нравится запах нашего секса. Которую успокаивает вид следов моих зубов на коже Брайар.

Я вхожу в нашу спальню и пинком закрываю дверь.

–Ты позволишь мне искупать и исцелить тебя.

–Хорошо.– Ее голос звучит более кротко, чем обычно, а отслышимой в нем дрожи мне хочется шипеть от ярости. Вот только не могу, потому что я – причина появления этой дрожи.

Закрываю глаза и стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно. Мне удается только отчасти.

–Тебе не нужно меня бояться.

–Я знаю.– Дрожь все еще слышна, но она говорит увереннее.– Правда, знаю.

Эта уверенность успокаивает меня достаточно, чтобы я мог войти в ванную и опустить ее. Одной рукой придерживаю ее заталию, готовясь поймать, если подкосятся колени, но ейудается устоять на ногах. Ванна манит, но мыоба так сильно перепачканы грязью, что лучше принять душ. Включаю воду, а потом, как только она нагревается, мою Брайар.

На ее коже уже темнеют синяки в нескольких местах, а некоторые из следов от моих зубов все еще кровоточат. Но ктому времени, как я заканчиваю, она уже не дрожит. Быстро ополаскиваюсь, испытывая отвращение от того, как дрожат руки. Не отбеспокойства. Я едва сдерживаю желание оказаться в ней снова. Это так неправильно.

Выключаю воду и заворачиваю Брайар в пушистое полотенце, которое она назвала своим любимым на второй неделе пребывания. Она начинает возражать, что может идти, но слова стихают, когда я снова беру ее наруки. Кладу Брайар на кровать и широко раздвигаю ее бедра. С непроницаемым выражением лица она наблюдает, как я тянусь за целебным бальзамом.

–Ты не обязан это делать.

–Нет, обязан.– Не всилах отвести взгляд от еелица, зачерпываю немного бальзама и втираю в нее.

Кажется, она хочет держать глаза открытыми, но, когда я начинаю сосредоточенно наносить бальзам внутрь, откидывает голову назад. Приоткрывает рот от удовольствия.

Было бы проще простого продолжать. Я знаю, как сделать ей приятно. Когда мы трахаемся, она не думает.

Но так поступать неправильно.

Неохотно заканчиваю наносить бальзам и вынимаю из нее пальцы. Самое время поговорить, обсудить случившееся, но немогу избавиться от страха, что в результате потеряю ее. Она ясно высказала свои мысли насчет беременности. Я неимел права срывать кулон, и мыоба это знаем. Другой кулон гарантирует, что она не забеременеет после этого контакта. Но только если я потороплюсь.

Встаю на ноги.

–Отдыхай. Я вернусь.

–Сол…

Не задерживаюсь, чтобы дослушать. Возможно, я заслуживаю всех упреков, которые она мне посылает, но, по крайней мере, если заменю кулон, то есть шанс довести начатое до конца. Все исправить.

Мчусь по лестнице и едва не срываю дверь своего кабинета с петель. Такая сила пугает меня, и я упорно стараюсь замедлиться, не перевернуть стол в поисках свитка, который использую для общения сАзазелем.

Нет причин для паники. Я непотерял ее. Она наверху, и очень скоро я все исправлю, и между нами все снова станет как прежде.

У меня ужасный почерк, но мне удается нацарапать свою просьбу.

Случилось происшествие. Мне нужен другой кулон. Немедленно.

Смотрю на свиток в ожидании ответа. Он всегда приходит быстро. Я по-прежнему не уверен, отвечает лиАзазель лично или у него есть сотрудник, ответственный за подобную коммуникацию. Это неважно.

Ответа нет.

Секунды превращаются в минуты. Черт возьми, что ему мешает? Беру перо, чтобы написать второе послание, как вдруг на стол падает тень.

–Сол, что ты делаешь?

Вскакиваю, а потом проклинаю себя за это. Брайар успела завернуться в одеяло, в которое, кажется, предпочитает кутаться, когда меня нет рядом, чтобы ее согреть. Это знак, что она не хочет, чтобы я приходил к ней?

Я зацикливаюсь. Не знаю, случалось ли такое прежде. Какие бы испытания ни возникали, им всегда находилось логическое решение. Даже сАникой мое разочарование и душевная боль не затмевали способность мыслить. А сейчас я недумаю. Я в панике. Я должен все исправить, но незнаю как.