Невеста из тумана - Полина Белова

Фиса воодушевлённо продолжила:

— Кузнец Карату нос разбил и ребро треснул, а оруженосец Ихаю руку сломал и в животе что-то очень сильно ушиб, я точно не знаю. В общем, оба парня две недели в койках провалялись совсем больными. И потом ещё не сразу полностью оправились. Всё это время, ни работать, ни служить, как ты понимаешь, оба никак не могли.

— Понимаю…

— Бедная Рисса, как тень ходила, ожидая наказания. У дочери лаэрда в ногах валялась, умоляла заступиться. Та с отцом говорила, просила за служанку свою. А уж как Карат хозяина за неё умолял! — округлив глаза громким полушёпотом для пущего эффекта рассказывала Фиса — Никто не помог! Разве только кнут розгами заменили. Как только оба драчуна смогли на ноги встать и до конюшни дойти, Риссу тоже туда привели. В сбруйную. Наказания там проводят. Раздели, привязали бедную… При парнях… Я бы со стыда сгорела! И до крови высекли.

— Да ты что?! Как жестоко! — ахнула я. — За что?

— За то, что их стравила. — пожала плечами Фиса. — Или просто послужила причиной драки. Как ни крути, а по её вине замок надолго лишился кузнеца и воина.

— Гад этот кузнец. — гневно прошипела я.

— Согласна. Ихай, говорят, даже улыбался, когда Рисса от боли кричала и плакала. А так-то, никто улыбок кузнеца никогда и не видел. Угрюмый он. Я тоже считаю, что Рисса не виновата совсем. Она перед Ихаем задом не крутила и знаков никаких, что нравится он ей не подавала. Разве что вежливо разговаривала всегда. Все так говорят. Кузнеца теперь все девки десятой дорогой обходят, и никто из нас с ним даже не здоровается. И ты смотри, будь осторожнее, не разговаривай с ним. Я тебе его покажу. Он ещё угрюмее стал.

— Спасибо, Фиса. — от души поблагодарила я.

— Так что, теперь сама понимаешь, как тебе повезло, что Фанаса с Григом не заловили, когда они из-за тебя дрались. Хотя, так сильно, как бедной Риссе, никому ещё не доставалось. Очень сильно её парни друг друга покалечили! А вообще, у нас всех красивых девушек, хотя бы раз, да наказывали за то, что парни подрались из-за них. Этим, как бы, даже, гордятся, хвастаются… Даже наказаниями. Чем сильнее девку отлупили, тем выше она нос дерёт — значит, дрались за неё по серьёзному.

Мне даже плохо стало от новой информации. А вдруг, те два придурка с конюшни, что за мной с украшениями бегают, морды друг другу набьют? И меня за это…розгами? Вот, никак меня не прельщают подобные перспективы.

Пожалуй, хоть и есть у меня опасения, что там, где раньше жила Элиза, в теле которой я оказалась, её хотели убить, или, как минимум, выдать замуж за какого-то уродливого старикана, всё же, стоит поискать её дом. Чувствую, мне нужно убираться подальше, и от насильника лаэрда, и от тупых жестоких законов и правил в его замке.

Возможно, где-то в другом месте этого мира жить мне будет гораздо лучше, чем здесь?

За разговором, мы с Фисой незаметно вернулись на кухню. Из парадного зала уже начали приносить грязную посуду после обеда.

— Фиса, Елиза! А ну, бегом к лоханям. Вы за безрукавками через северное лаэрдство на черепахах ползали? — махнул указующим перстом в сторону всё увеличивающейся горы грязной посуды Мисай.

Мы с подружкой сняли безрукавки и бегом бросились к работе.

Не успела я закатать рукава нижней сорочки, как почувствовала установившуюся на кухне, вот прямо-таки, звенящую, тишину. Даже треск поленьев в очаге кажется очень громким. Удивлённо поднимаю голову, не понимая, куда пропали все звуки.

И вижу…

Напротив, с другой стороны моей лохани, стоит сам лаэрд, собственной персоной, и смотрит прямо на меня.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает строго.

А я чувствую, что кухня, будто бы, невидимыми токами пронизана… И каждый присутствующий находится под напряжением. Застыли. Никто не шевелится. Все молчат. Лишь через распахнутую дверь, где-то за выходом в парадный зал слышны негромкие переговоры, шум и звяканье посуды. Похоже, там образовалась пробка: те подавальщики, что вошли одновременно с лаэрдом, так и остались стоять на месте, а следующие за ними не могут войти и переспрашивают друг друга о причине.

Господи, как мне страшно-то!

— Я спрашиваю тебя, Елиза! Что ты здесь делаешь? И почему на тебе это тряпье? Где та одежда, которую я приказал тебе выдать? — непонимающе хмурится лаэрд.

— Работаю. — наконец, собравшись с духом, отвечаю на вопрос хозяина замка, чуть приподняв подбородок.

А коленки-то подгибаются от страха перед жестокой властью этого типа! Хочется сжаться в комочек. Однако, я изо всех сил пытаюсь сохранить прямую осанку и гордый вид. Даже не представляла, что окажусь настолько трусливой и, прочувствовав всего лишь один удар кнутом, буду до чёртиков бояться любых физических наказаний.

— Вся новая одежда осталась на кровати, в спальне швей. Я не буду её носить. И свободный день мне не нужен. Мне, вообще, от Вас ничего не нужно… мой лаэрд. — вовремя вспоминаю его требование добавлять это обращение при разговоре с ним. — Я не приму никаких Ваших подарков, никаких поблажек. Не хочу быть вашей любовницей. Мне не понравилось в Вашей постели. Это было ужасно и противно!

Почувствовала, как после этих слов по кухне, словно, порыв ветра пролетел от общего выдоха-вдоха всех присутствующих. Вот это месть! Какое непередаваемое выражение лица стало у Меченого — не описать! И меня понесло!

— Конечно… В ваших руках власть и сила. И это единственное, что поможет вам, при желании, насильно пользоваться моим телом. Понятно? Я хочу, чтобы вы знали, что, если бы я могла выбирать, никогда даже не посмотрела бы в вашу сторону! Особенно, после того, что вы со мной сделали этой ночью!

— В первый раз всегда больно… — хрипло повторил лаэрд фразу, брошенную мне ночью.

Он вдруг схватил меня за руку, повыше локтя, и потянул за собой на выход из кухни. Мужчина шагал так стремительно, что мне пришлось бежать за ним. Кухонная прислуга разлеталась с траектории движения лаэрда, как воробьи от кошки.

Эх… И только одного воробышка, меня, этот котяра неумолимо тащил в укромное место, чтобы сожрать без свидетелей.