Доспехи из чешуи дракона - Денис Юрин

Часовой сначала испугался, подумав, что настал его черед пуститься за красавицей в таинственное путешествие по дороге к смерти, но потом успокоился и облегченно вздохнул. Между красивой незнакомкой и юной дурочкой королевских кровей имелось несколько существенных отличий. Согласно легенде, у призрака была кобыла белой масти, а глазам солдата предстал не первой юности мерин, к тому же вороной и загнанный до пены у рта. Сирбильена появлялась в полупрозрачном платье, чаруя взоры мужчин округлостями форм, а не в сине-желтом мундире конного гвардейского сержанта. К тому же голос у красавицы из легенды был не таким визгливым, как у орущей на него девицы.

– Долго мне еще ждать?! А ну, давай, лежебока проклятый, дармоедище, харю нажравший, открывай ворота, зови офицера, у меня пакет к коменданту! – кричала во все горло уставшая с дороги кавалерист– девица и бойко барабанила в дубовые ворота рукоятью меча.

– Чего орешь, дура?! – очнулся от оцепенения часовой и в грубой форме приказал задремавшему по другую сторону ворот напарнику сбегать за офицером.

– Я те покажу «дура», мурло! Всю неделю розгами питаться будешь, чувырло деревенское! – прокричала разозлившаяся девица и пригрозила здоровенному мужику в синей форме королевского тяжелого пехотинца своим маленьким, почти детским кулачком.

«Ох, беда с этим бабьем благородным! О тряпках бы думали да о балах. Ну, куда, куда они в армию лезут?!» – мысленно проворчал часовой и, не став отвечать на очередную грубость не на шутку разошедшейся девицы, благоразумно скрылся из поля ее зрения.

К счастью многих солдат, прежде всего ветеранов старой закалки, женщин в армии королевства было не так уж и много. Они служили помощницами полевых лекарей, поварихами или обычными, милыми, вечно улыбчивыми и готовыми обласкать за умеренную плату куртизанками. Так повелось испокон веков, так было при старом короле, но когда после его кончины на трон уселся Альтурий Четвертый, все пошло кувырком, устоявшиеся веками порядки полетели в тартарары. Поддавшись дурному влиянию своенравной сестрицы, которой нужно было родиться мужиком, юный король поломал древние устои, пренебрег традициями своего народа и разрешил девицам из приличных семей служить в гвардейских частях. В результате дурнушки и бесприданницы благородных кровей мгновенно побросали запылившиеся фаты с монашескими робами и, нацепив красивые гвардейские мундиры, повскакали на боевых коней.

Был ли от этого толк или нет, прослуживший верой и правдой долгих пятнадцать лет солдат не знал, но ему не нравились новые порядки. Хорошо еще, что гвардейские части редко появлялись в удаленных провинциях и в основном квартировались в столице и по крупным городам.

«Благородная девица в мундире хуже бабы на корабле», – тихонько шептались по кабакам да казармам рядовые гвардейцы, и в чем-то они были правы. Доблестное рыцарство на службе в гвардии короля безропотно подчинилось воле венценосной особы, но не пожелало приравнять к себе благородных воительниц. В результате избравшие меч вместо постели дамочки получали чины лишь младших командиров, которые прежде занимали заслуженные ветераны. Вместо отцов-десятников, прошедших горнила многих войн и смут, солдатам пришлось подчиняться молоденьким девицам, не имеющим опыта, спесивым, капризным, не умеющим толком владеть мечом и не знающим, как выжить во время серьезного боя, когда непонятно, кто побеждает, где фланг, а где центр сражения и где находится сотник с основной частью отряда.

К счастью, пока лямку за барышень приходилось тянуть лишь в мирное время. В последней войне за нейтральные территории гвардейцы почти не участвовали. То ли сестрица короля пожалела первый выводок благородных воительниц, то ли Антурий Четвертый стал умнеть, слушаться мудрых советников, одним словом, наконец-то взрослеть.

Раздался протяжный скрежет запорного механизма, массивные створки ворот поползли в сторону, впуская внутрь крепости гвардейского сержанта, неизвестно, какими судьбами оказавшегося в этой местности. Девушку встретили трое: бородатый офицер в нечищенной с месяц кирасе и двое солдат, также в полном боевом обмундировании и такие же неопрятные.

– Пакет! – не дожидаясь формального приветствия, произнес дежурный офицер и протянул руку, чтобы забрать у посыльной бумаги.

– Никак нельзя, велено передать лично в руки коменданта форта «Авиота», – бойко отрапортовала девица, восседая на уставшем мерине так же величественно и гордо, как на породистом скакуне.

– Слезь с лошади и давай пакет, – произнес офицер, не убирая протянутой руки.

– Не велено…– повторила красотка, но не успела закончить фразу.

Дежурный офицер лишь слегка пошевелил бровью, как его солдаты накинулись на гонца, схватили за ногу и сбросили из седла наземь. Не ожидавшая коварного нападения девушка не успела защититься и под дружный хохот двоих нападавших и еще троих-четверых часовых шлепнулась красивым личиком в грязь.

– Сказал «слезь», значит, зад подняла и слезла! – объяснил девушке ее ошибку офицер. – Не в том чине, сержант, чтоб моим приказам перечить, да на конгар-лейтенанта, то бишь опять же меня, сверху вниз смотреть!

Девушка медленно поднялась на ноги и одернула перемазанный липкой жижей мундир. Ее белокурые волосы растрепались и после грязевой ванны выглядели уже не так эффектно, а от красоты же юного личика не осталось и следа. Объект всеобщего мужского восхищения мгновенно превратился в обычную замарашку, трясущуюся от злости и очень-очень напуганную.

– Ты…Вы за это ответите, лейтенант! – прошептала девушка сквозь плотно сжатые губы. – Я посыльный, я нахожусь при исполнении…

– А мне плевать, – равнодушно заявил лейтенант. – И на тебя плевать, и на того дурака, что такую красотку с важным поручением отправил. Иль оно не столь уж и важное?

– У меня есть приказ, я не имею права обсуждать…– Правая рука воительницы потянулась к мечу, но ухватилась лишь за пустые ножны.

При падении начищенный до блеска клинок выскользнул из металлических ножен и утонул в луже. Это прискорбное обстоятельство осталось незамеченным гвардейским сержантом, но зато попытка обнажить оружие и ее позорный провал не ускользнули от внимания наблюдавших за сценой солдат.

На этот раз на фоне дружного хохота раздались и выкрики, весьма недружелюбные, но могло быть и хуже: «Манишку запачкала, краля!», «Добро пожаловать в армию, гвардеец!», «Глянь, глянь, сейчас белугой взревет!».

Жестокий командир не мешал своим солдатам веселиться. В удаленном форте служивый люд слишком соскучился по развлечениям, чтобы упустить такой прекрасный случай надорвать бока. Однако, когда надменная ухмылка исчезла с лица офицера, смех мгновенно оборвался и наступила гробовая тишина.

– Вы же рыцарь, как вы можете? – прошептали дрожащие губы готовой вот-вот заплакать девушки.

– Я не рыцарь, я конгар-лейтенант, а ты не кисейная барышня, ты сержант. У тебя есть приказ, так выполняй! – назидательно произнес бородач, а затем обратился к стоящим рядом солдатам: – Киро, отведи коня Ее Гвардейского Высочества в конюшню, овса не давай, своим лошадкам жрать нечего! А ты, Жаф, проводи дамочку к коменданту, только проследи, чтоб она по дороге умылась! У капитана вчера с вечера полы начищены, чтоб не запачкала!