Северные волки - Елена Гуйда

Он не видел ее лица. Слишком темно было, но отдал бы многое, чтобы увидеть затуманенный взгляд огромных темных глаз. Зато слышал, как прерывалось ее дыхание и с всхлипами вырывалось из груди.

И когда руки ее обвились вокруг его тела, а маленькие ноготки прошлись вдоль спины, он уже не мог сдерживаться.

Слишком быстрыми и резкими были его движения. И слишком громким вскрик Берты, когда тела их слились, и он даже не сразу понял, что он был от боли. Только тогда, когда она начала отбиваться и отталкивать его, осознание того, что произошло, немного отрезвило его разум.

— Тише-тише. Сейчас это пройдет, — шептал Хальвдан быстро, почти лихорадочно, целуя ее лицо, шею, плечи, лаская небольшую упругую грудь.

Он был нежен с ней. Нежен настолько, насколько умел. И вскоре Берта снова стала задыхаться и сама подаваться ему навстречу.

— Почему ты не сказала, что еще не была с мужчиной? — спросил он, когда жар, испепеляющий их, рассыпался искрами и погас, как йольский костер на рассвете. Берта, казалось, и не шевелилась, все так же цепляясь за его плечи, обвив ногами его тело. Но стоило ему заговорить — отпрянула. И Хальвдан пожалел, что вообще открыл рот. Хотелось и дальше лежать так, обнимая ее. Даже мороз Йольской ночи не кусал, обходя их стороной.

— Это многое бы изменило? — усмехнулась она, отстранившись, словно не было ничего. — Йолькая ночь и правда дурманит разум колдовством, Хальвдан. Но не стоит придавать этому много значения. Теперь надеюсь, твои мысли вернутся туда, где им место, — сказала она, поднявшись и подобрав свой плащ.

— Берта… — выкрикнула темнота клети, что осталась за ее спиной, но она не оглянулась. Не вернулась. Даже не откликнулась.

Сердце ее разрывалось. А к горлу подступал соленый ком. Но никто не заметит этого.

— Стоять, — перехватил ее Ульв, пока никто не увидел ее растрепанного вида. — Довольна?

— Более чем, — с вызовом посмотрела она на Рыжего Лиса.

— Даже не сомневаюсь, — процедил он сквозь зубы в ответ. — Идем. Даже слепой увидит, чем ты занималась. Потопчемся где-то. Пусть лучше думают, что со мной. Иначе Инглин сживет со свету и тебя и Хальвдана, — добавил, выбирая сено из ее волос.

Берта улыбнулась. В улыбке этой было больше горечи, чем радости.

— Уже жалеешь? Берта пожала плечами.

— В любом случае, лучше жалеть о том, что сделано, чем тосковать о том, чего не сделал.

Ульв покачал головой. Он был явно не согласен с ней. Но говорить об этом не стал. И Берта была благодарна за это.

— Сама Фрейя вскружила вам головы, но как бы не стало так, что из-за этого безумия прольется кровь, — сказал он глядя, как мужчины тащат в дом ярла огромное полено. И растрепал ладонью свои волосы. — Идем. Будем пить, Берта. И ты будешь петь и веселиться, как будто ничего не случилось.

И Берта пила, пела и веселилась. Правда, танцевать не решалась, чувствуя, что тело откликается ноющей болью. Но много смеялась и шутила. И никто бы не подумал, что больше всего ей хотелось быть дома. Под теплым боком рабыни Маргрэты и защитой Бьерна.

Благо, твердое плечо не отходящего и на шаг Ульва, не позволяло сбежать сквозь темноту Йольской ночи.

И только Фрейя, что следила в эту долгую ночь за случившимся, загадочно улыбалась. Невидимо ступая между пировавшими и связывая новые и новые пары, она смотрела на своего любимца и избранную матерью ее. И улыбалась. Она знала, что как бы ни противились они дару ее, все равно он сильнее. И только время покажет насколько.