Избранная луной. Сказки Нового мира - Филис Кристина Каст

Фортина тоненько, вопросительно тявкнула и вывела Ника из задумчивости.

– Ох, прости, Фортина! Вижу, тебе нужно выйти! – Ник шагнул в сторону, пропуская Маэву с собакой.

– Спасибо, Ник, – сказала Маэва и, чуть помедлив, добавила: – Удалось вчера напасть на след щенка?

– Да, – подтвердил Ник.

– Ах, я за тебя так рада! И неважно, кто что говорит. Я тоже верю, что он жив. Не сдавайся, Ник. – Маэва ласково коснулась его плеча и поспешила за нетерпеливой Фортиной.

Ник проводил их взглядом. В душе боролись смущение оттого, что в дверях он столкнулся с любовницей отца, и радость оттого, что Маэва на его стороне и тоже верит, что щенок жив.

– Так и будешь стоять на пороге или все-таки зайдешь? – прогремел из глубины гнезда голос Сола. Вдохнув поглубже, Ник вошел в отцовский дом, дом своего детства.

Гнездо Жреца Солнца размерами превосходило другие семейные жилища. Круглое и изящное, как прочие гнезда, оно точно так же сочетало красоту и удобства, но, в отличие от остальных, имело три уровня. Середину нижней комнаты занимал полированный сосновый стол, а вокруг – скамейки; здесь люди Племени могли встречаться в более доверительной обстановке, чем на общем форуме. Винтовая лестница вела на второй этаж, в бывшую спальню Ника, где он прожил первые шестнадцать зим, пока не перебрался в холостяцкий кокон. Теперь в ней помещалась отцовская библиотека – крупнейшая в Племени частная коллекция книг. С площадки второго этажа вверх вели ступени – широкие, прочные, как раз для большой собаки – оттуда и раздался приветственный лай Лару, и пес сбежал вниз по лестнице, по-щенячьи виляя хвостом, чтобы поздороваться с Ником.

– Как дела, дружище? В такую рань уже скачешь вовсю? – Ник с любовью погладил пса по густой мягкой шерсти.

– Это он хитрит, а на самом деле устал. Щенок Маэвы ему полночи спать не давал. Вернешься после полудня – он будет дремать где-нибудь на солнышке, – усмехнулся Сол, спускаясь навстречу Нику из спальни на втором этаже и на ходу натягивая рубаху.

Ник лукаво посмотрел на отца.

– У тебя тоже вид слегка помятый. Щенок Маэвы и тебе уснуть не давал? Тоже вздремнешь с Лару?

– Это тебя не касается, Николас. – Широкая улыбка отца смягчила его слова, и Ник улыбнулся в ответ.

– Ты ведь знаешь, я не хочу, чтобы ты был один, – сказал Ник, поглаживая Лару. – Да и Маэва хорошая.

– Это верно. Чайку? – предложил Сол, направляясь к небольшой жаровне, расположенной в безопасном месте, на краю гнезда. Внутри лежали угли и трут вперемешку с горючим сланцем, а над жаровней висел железный котелок – редкостное сокровище.

Ник кивнул.

– Еще бы, стосковался по твоему чаю!

– Заглядывай почаще ко мне в гнездо. – Сол с улыбкой оглянулся и подошел к одному из окошек на самом верху жилища. Солнце еще не взошло, но край неба уже зарумянился, и когда Сол глянул вверх, его зеленые глаза вспыхнули янтарем. Он поднял руки и ловким, привычным движением щелкнул пальцами над растопкой – и взвились светляками крохотные искры, весело занялся трут.

Нику нравилась вольная холостяцкая жизнь, но гнездо его было куда скромнее отцовского, а о такой роскоши, как живой огонь, и речи не шло, ведь только Жрец Солнца умел подчинять себе солнечную силу и высекать огонь. Разнеженный привычным утренним ритуалом отца, Ник откинулся на спинку скамьи, а Лару растянулся у его ног, положив голову ему на колени.

Отец налил крепкого дымящего чая в две деревянные кружки, одну протянул Нику и сел напротив него.

– Вижу, пришел ты неспроста, даже Тадеуса опередил.

– Мы нашли следы щенка, – без предисловий выпалил Ник.

Сол встрепенулся.

– Вот как? Что же за следы?

– Отпечатки лап под кустом остролиста, недалеко от того места, где сходились землерылы.

– А помет? Не было там помета?

– Нет.

– Значит, не определить, насколько свежие следы.

– Отец, если ты позволишь мне вернуться туда сегодня с терьерами, я докажу тебе и всем, что следы свежие и щенок мой жив.

– Ник, я не меньше тебя желаю, чтобы щенок был жив, но нашими поступками должен руководить разум, а верить, что щенок-подросток пережил девять ночей в лесу в одиночку – неразумно.

– Теперь уже не девять ночей, а десять. – Ник указал на Лару. – Вот его отец. Если в жилах щенка течет кровь такого исполина, разве трудно поверить в то, что ему удалось выжить?

Сол помрачнел.

– Не всякий сын наследует силу отца.

Ник стиснул зубы: опять отец за свое! Он знал, что Сол разочарован: ему, Нику, следовало бы стать преемником отца, но этому не бывать, если его не выберет в спутники овчарка.

– Неужели ты не понимаешь, отец? Ведь в этом-то все и дело! Я не стану тем, кем ты меня хочешь видеть, если не найду щенка – моего щенка.

– Николас, это камешек не в твой огород. Я не о нас с тобой толкую, а о собаках и щенках.

Ник посмотрел в мшисто-зеленые глаза отца и увидел в них фальшь, но спорить не стал, а решил зайти с другого конца.

– Мы захватили вчера пять самок и убили нескольких самцов.

Сол примирительно кивнул.

– Сейчас время весенних работ, поголовье землерылих нужно пополнять, тем более что Племя быстро растет.

– Отец, ты хоть раз видел, чтобы землерылы ночью не серели?

Сол непонимающе покачал головой:

– Разумеется, нет. А почему ты спрашиваешь?

Ник пересказал события той ночи, начиная со встречи на тропе с отцом Дженны и кончая открытием, что и самочка и ее отец – оба белокожие.

Сол задумчиво потягивал чай и заговорил не сразу.

– Землерылы, признаюсь, давно занимают мои мысли. Они не живут, а прозябают. Я то и дело спрашиваю себя: не бесчеловечно ли это, содержать их в таких условиях? Вероятно, твое ночное открытие может им помочь, улучшить их жизнь.

– Но всякий знает, что они как большие дети – не в состоянии о себе позаботиться. Только и умеют, что растить фрукты-овощи да молча тосковать. Мы их оберегаем, даже от них самих, всю их недолгую жизнь. А взамен просим лишь одно: ухаживать за нашими растениями, им ведь не привыкать.

– Мы держим их в рабстве, Ник. И не просим ухаживать за растениями. Они наши пленники, а значит, обязаны подчиняться приказам, – возразил Сол.

– Но им будто бы все равно, – сказал Ник.

– Ты прав, но безразличие ими овладевает лишь в плену. – Сол задумчиво покачал головой. – Для меня это загадка. В дикой природе у них должны быть навыки выживания, иначе землерылы давно бы вымерли; однако на Фермерском острове они становятся беспомощными. Только спят, едят и растят урожай.

– По-твоему, на воле все иначе?