Небо на плечах - Алексей Федорочев

— На борту гидросамолета находилось четверо: пилот и трое пассажиров. Уверенно опознан только Петр Александрович Потемкин, фрагменты женского тела скорее всего принадлежат его супруге — Ксении Аркадьевне. Для опознания третьего и летчика требуется провести экспертизу.

— Никаких экспертиз! Тела и обломки уничтожить в соответствии с протоколом карантина! Со всех участников взять подписку с блокировкой. Тихон! Это на тебе! — приказал он Милославскому, стоявшему смирно рядом с Сурадзе. Тихон Сергеевич, облаченный в генеральский мундир, который крайне редко носил, предпочитая гражданские костюмы, кивнул. — Обо всем — ни звука! Иначе вашим орлам придется стрелять в своих еще и здесь.

В спокойствие Константина можно было бы поверить, если бы не тлеющий край столешницы, который он сжимал белеющими кулаками.

— Идите, работайте!

— Так точно! — синхронно отозвались подчиненные и поспешили исчезнуть с глаз начальства.

— Ольга Константиновна, аптечку захватите! — придержал Тихон Сергеевич принцессу, пытавшуюся проникнуть в закрывшуюся за ними дверь.

— Опять?! Плохие новости? — спросила она у остановившихся перевести дух мужчин.

— Да откуда же им взяться, хорошим-то? — хмуро заметил Сурадзе. Милославский наклоном головы подтвердил.

— Все наладится, ваше высочество, — попытался приободрить советник совсем сникшую девушку, — Аптечка вон там!

— Что плохого в том, что мы все живы? — обрабатывая обожженные ладони отца, наследница выслушала целый монолог, активно перемежаемый нецензурными выражениями, но была шокирована не руганью, а последними словами.

— Оля! Ты должна понимать: как отец, муж, брат, сват, я только радуюсь этому. Как политик, глава государства… это катастрофа!

— Но почему?!

— На, можешь полюбоваться, — подвинул он к дочери распечатку на двух листах, — Здесь перечислены те, кто остался в Петербурге. Гагарины — два человека, судьба наследника до сих пор неизвестна, но он точно не успел выехать. Воронцовы — пять человек, из них трое детей младше десяти. Юсуповы — три человека, слова богу, хоть здесь одни столетние старики. Волковы, Горевы, Орловы… Все тридцать восемь фамилий. Те, кто не входит в кланы — они вон там, — император указал на стопки бумаг, оставшиеся на столе, — И ни одной фамилии Романов! Меня круглосуточно осаждают главы кланов и родов, требуя разрешить эвакуацию! Которую я позволить не могу — не имею права!

Отец смежил веки и обессилено откинул голову на спинку высокого кресла. Спустя несколько мгновений он тем же глухим голосом продолжил:

— Я смотрю им в глаза и вижу затаенное: сволочь, ты-то никого там не потеряешь! И все равно отказываю! А теперь еще и это!.. — после еще одной паузы он закончил, — Нам никогда не простят.

— А если?..

— Если что?! Отправиться туда? Будь в этом толк, я бы ни минуты не раздумывал! Но риск, что я тут же свалюсь под этим вирусом, не успев ничего сделать, слишком велик. И обязательно найдется подхалим, который затеет тогда спасательную операцию, распространяя заразу дальше! А под шумок кланы затеют свои. Пока я здесь, я хоть как-то их контролирую. Статистика безжалостна: из ста одаренных заболевает девяносто семь. За два с половиной дня от всей нашей гвардии осталось четырнадцать человек! Вслушайся в эту цифру — че-тыр-над-цать! — по слогам произнес он, — А знаешь, сколько их там было? Пятьсот сорок восемь! Цвет нации! Лучшие из лучших!

— Но ведь есть же не заболевшие! Надо просто выяснить общее!

— Их медицинские карты, те, что удалось получить, изучают сейчас до последней запятой. С гвардейцами проще всего: их документы уже здесь. Но там отражена лишь картина за время службы! И я тебе, не заглядывая в их бумаги, могу сказать, что в диагнозах будут сплошь переломы или травмы. Это если вообще, хоть что-то кроме данных из ежегодных осмотров будет! Но мы отклонились, я не об этом речь вел: ситуация так или иначе разрешится. Возможно самым худшим способом, я не исключаю и этого варианта. Но в любом случае последствия для нас будут необратимыми. Я хотел для вас счастья, провернул кучу интриг, чтобы сделать тебя своей наследницей, а теперь даже не знаю, нужно ли это было, — освободив одну ладонь из рук дочери, Константин рассеянно погладил роскошные смоляные косы своей любимицы, пока она прижимала вторую обожженную кисть к щеке, роняя на нее слезы.

— Неужели из всей семьи никто?..

— Почти гарантированно сложить жизнь ради призрачного величия нашего дома?! Кто рискнет?! Дочь, ты же не маленькая! Романовы — уже не те, что раньше. Да и другие не лучше! У тебя в руках список из ста семидесяти восьми человек, из них двадцать три — взрослые мужчины! Двое из которых — а я почти уверен, что третьим пассажиром был Андрей Потемкин — предпочли позорно сбежать. Остальные забились по своим особнякам, боясь показать нос на улицу. А мы теперь уповаем на мальчишку, которому нет и двадцати! Я каждый раз перед сеансом связи начинаю нервничать: позвонит он или нет? И не перестаю молиться, чтобы его удачи хватило нам всем.

— Ваше величество! — в кабинет ворвался один из личных адъютантов императора, — Из Петербурга пришла телефонограмма: в рабочих районах собралась толпа и движется к центру!