Индиговый ученик. Книга 2 - Вера Петрук

Пара ведер горячей воды, миска похлебки и мягкая циновка – ему понадобилось на удивление мало, чтобы забыть о том, что он слепой калека, заброшенный прихотью судьбы в дальнюю провинцию Согдарийской Империи. Сикелия оказалась негостеприимной хозяйкой и, наверняка, выставила бы его за дверь, если бы не рука имана, протянутая из жалости. Другой причины, зачем кучеяру подбирать с улицы нищего чужестранца и приводить к себе домой, Арлинг не знал. Впрочем, у него еще будет время над этим поразмыслить.

Сначала он ел, и все его мысли занимали пряный бульон, истекающее соком мясо и незнакомый, но приятный на вкус напиток, которым угостил его иман. Потом Регарди спал и впервые за долгое время не видел никаких снов. А теперь он отмокал в большой деревянной кадке, с наслаждением вдыхая горячий пар, пахнущий мылом и благовониями. В таком месте, как Сикелия, ванная была роскошью, и одного сострадания, чтобы ее объяснить, было мало.

На нем оказалось на удивление много грязи. Слуга вручил ему бутыль с настоем от вшей и парши, которую Регарди, не задумываясь, вылил себе на голову целиком. Одна мысль о насекомых, кишащих у него в волосах, внушала омерзение. Впервые за долгие месяцы с тех пор, как ослеп, он задумался о собственной внешности. Щетина, которая с трудом пробивалась дома и тут же исчезала сначала благодаря стараниям Бардарона, а потом – монашек из приюта Амирона, сейчас обильно покрывала его щеки и подбородок. Арлинг потер лицо, чувствуя, как волоски царапают ладони, и усмехнулся. В свое время он позавидовал усам Даррена, а теперь и сам мог отрастить хоть бороду. Впрочем, он предпочел бы побриться. Волосы неприятно кололи губы и лезли в нос.

Вздохнув, Регарди погрузился в воду, задумавшись о том, где оказался. Если иман не солгал и привел его в свою школу, то в ней было слишком тихо. Хотя, что он знал о сикелийских школах? Возможно, местные ученики являлись образцом послушания, хорошо учились, не дрались и не дерзили учителю. В таком случае они сильно отличались от скучающих детей лордов, которые обычно скверно учились, зато умели веселиться. Но все это лишь подчеркивало, что времена Согдарии остались далеко позади. И жил в них совсем другой человек.

Когда чьи-то пальцы прикоснулись к его волосам, он едва не захлебнулся, окунувшись в мыльную воду с головой.

– Тише, – раздался над ухом голос мистика. – Ты чего такой нервный?

Бесшумное появление имана, шагов которого Арлинг даже не слышал, напугало его сильнее, чем он думал, и ответ нашелся не сразу.

– Я вас не слышал, – пробурчал Регарди, недовольный, что его застали врасплох.

– Ты многое не слышал, – усмехнулся иман. – Не дергайся, я тебя побрею.

Похоже, согласие Арлинга не требовалось, потому что в следующий миг к его горлу прикоснулся холодный металл лезвия. Иман брил с мастерством заправского цирюльника, а Регарди оставалась напряженно сглатывать слюну, размышляя о том, зачем мистику понадобилось это представление – ведь достаточно было позвать слугу.

– Итак, ты гадаешь, зачем я привел тебя в свой дом, – начал иман, словно прочитав его мысли. – Будь уверен – не из жалости.

– Политика? – выдавил из себя Арлинг, но тут же замолчал, так как лезвие заскребло у самого носа.

– О, это было бы весьма любопытно. Верхушка местной власти гибнет под обломками случайно обвалившейся башни, наместником – пусть и временным, – впервые становится купец из Гильдии, а на улицах города вдруг появляется ослепший сын Канцлера, который не хочет возвращаться на родину. Боюсь, это привлекло бы слишком большое внимание Элджерона, а иметь дело с Бархатным Человеком мне совсем не хочется. Знаешь, чем занимается моя школа?

Арлинг помотал головой, готовый услышать ответ: «Продаем людей в рабство» или «Готовим уродов, отрезая им носы лезвием», но иман его удивил.

– Скажу кратко. Сохранение в тайне твоего происхождения совпадает с моими интересами. Я основал школу десять лет назад. Смешной срок для учебного заведения по сравнению с той же Самрийской Академией Торговли, которая в этом году отметит свое столетие, но мы успели завоевать репутацию в определенных кругах, и мне не хотелось бы терять клиентуру из-за вмешательства драганов.

Регарди открыл рот, чтобы попросить мистика выражаться яснее, но иман густо покрыл его лицо пеной. «Хороший способ вести разговор», – сердито подумал он, отплевываясь от горькой массы.

– Так зачем я здесь? – сумел выдавить из себя Арлинг, прежде чем на его лицо накинули мокрую тряпку, которая должна была означать конец процедуры.

– Кажется, ты хотел прозреть, – деловито произнес иман, переходя к его волосам. Ножницы защелками в опасной близости от ушей. Решив, что он уже достаточно цивилизованно выглядит, и стрижку можно оставить на потом, Регарди попытался встать, но твердая рука мистика усадила его обратно в воду.

– Начинаю понимать, что смертным это не под силу, – ответил Арлинг, которому купание вдруг перестало доставлять удовольствие.

– Возможно. Но кто тебе сказал, что я смертный?

Иман рассмеялся, и Регарди стало не по себе.

– Ты упрям, сын Канцлера, только в тебе нет честности.

– Трудно играть по-честному, когда не знаешь правил.

– По тебе не скажешь, что ты привык к правилам. И к дисциплине. Кстати, твоя одежда пришла в негодность, и нам пришлось ее выкинуть. Но я постарался подобрать кое-что по твоему размеру. Для своих лет ты слишком высок.