Большая книга ужасов-56. Глаз мертвеца. Кошмар в наследство. Повелитель кукол - Евгений Некрасов

Проводив Пороховницына, я села на влажное от росы крыльцо дома и стала обдумывать план операции. Воевать с тараканами я не собиралась, пускай их морильщик истребляет. Мой противник в тысячу раз опаснее – Дрюнька, брат родной.

Взрослые, глядя на Дрюню, видят ангельское личико, наивный взгляд изумительно голубых глаз и загнутые девчачьи ресницы, как будто подведенные тушью. Такого ребенка хочется тискать и баловать (мне самой хочется). Всем кажется, что этот херувимчик неспособен врать, мучить кошек и подстраивать подлянки. Ему верят, даже когда херувимчик, пряча за спиной украденную у папы охотничью рогатку, лопочет, что стекло разбили убежавшие вон туда мальчишки.

Я одна вижу Дрюнину суть. Он кузнечик, играющий в Железного Дровосека. Мальчишку его возраста может искалечить банка варенья, упавшая с полки. А Дрюньку так и тянет в переделки, из которых не каждый взрослый выйдет невредимым.

Однажды я застала его со спичками у конфорки с открытым газом. Дитя увидело по телику, как взорвался газ в квартире, и хотело повторить. Дельце намечалось выгодное: в телике пострадавших жителей поселили в гостинице, детям игрушек нанесли…

За спасение родного дома меня на месяц лишили компа. Я отшлепала террориста, а взрослые не поверили, что маленький ребенок додумался взорвать газ. Дрюнька не раскололся – ревел как обычно.

Я не жалуюсь – привыкла. Я горжусь. Я Неизвестный Солдат, спасающий мир от маленького чудовища.

Сегодня не последний, но решительный бой.

Спасибо лейтенанту, познакомил меня с театром военных действий.

Дом придется сразу сдать на милость победителя. Засяду в дяди-Сашином кабинете с компом; бронированную дверь в мансарду Дрюньке не взломать, а остальное пускай громит. За полчаса он успеет сунуть нос во все комнаты и что-нибудь разбить. Минут пять поплачет, чтоб не ругали. Морской свин, мой союзник, займет его еще на полчаса. Потом братец вырвется на простор и увидит сад.

Заросли тут серьезные, настоящие джунгли. Старые яблони так и просят на них влезть. Да еще детский домик… Шестилетний мальчишка мог бы играть все лето. Если бы взрослые со свойственной им предусмотрительностью не рассказали про полигон и яхту под обрывом.

Полигон у меня с фронта, яхта в тылу, за домом, садовые джунгли между ними. Дрюнька уйдет от погони в заросли, а куда потом его ноги понесут, он и сам не знает. Полигон запретный и с танками – то и другое звучит для мальчишки как музыка. На яхте захочет покататься свин, он же морской…

Я не смогу перекрыть оба направления. Тут сто солдат поставь цепью, и то Дрюнька проскользнет между ног…

М-да… Это не план операции у меня получается, а план капитуляции… А не сплавить ли Дрюню папе? Ну и что же, что у него дела в городе. Пускай берет сына с собой! Посидят в очередях, поедят мороженое в кафе, поближе узнают друг друга… А у меня своих дел полно. Пошарить в дяди-Сашином компе, сходить на огород и посмотреть, что за штуку закрывал от меня Пороховницын, поискать ключ от гаража-мастерской…

Когда на крыльцо вышел сонный папа, мой план окончательно созрел. Главное, я нашла железобетонную причину, по которой Дрюню нужно взять в город.

– Наслаждаешься, Натаха? – сладко зевнув, поинтересовался папа.

А то ж! Сижу тут с мокрой попой и наслаждаюсь (плюхнулась в росу, не посмотрев, а теперь без толку вставать). На голове копна, изящно украшенная сучками от яблонь. В памяти еще бродят кошмары с тараканами. На душе тоска, потому что один лейтенант ушел разминировать полигон и может погибнуть, как дядя Саша, а в доме вот-вот проснется маленькое чудовище.

– Конечно, наслаждаюсь, – поддакнула я. – Еще бы!

– Да, в Москве этого нет! Солнышко – как умытое! Разве в Москве такое солнышко?! А воздух?! Ножом резать этот воздух и продавать вместо мармелада! – сиял папа. Много ли взрослым надо?

Не хотелось спускать его с небес на землю, но делать нечего. Я вздохнула и начала грузить предка.

Первое. Сейчас проснется чудовище и потребует жрать (Конечно, я сказала: «Андрюшу надо покормить»). Лично я в этом тараканьем царстве не побрезгаю только яйцами вкрутую и консервами, если они еще остались. (Папина улыбка поблекла. Ясно: консервы они с Пороховницыным уговорили подчистую.) У чудовища аллергия на яйца, продолжала я, стало быть, на завтрак его надо везти в город.

Второе. Пороховницын еще вчера собирался вызвать тараканьего морильщика, но при мне никуда не звонил. Наверное, рано еще. В котором часу морильщик выходит на работу, когда доберется до нас, неизвестно, поэтому я останусь его дожидаться.

И третье – а вы с Дрюней делайте в городе свои мужские дела и подольше не возвращайтесь. Нечего тут ребенку тараканьей отравой дышать.