Пленник гибнущего мира - Кирилл Смородин

– Ты доиграешься, парень! – прорычал он, сжимая кулаки.

– Постойте, пожалуйста! – Духов сделал шаг назад, выставил руки. Тут его осенило. Обозвав себя кретином за то, что не додумался до этого раньше, он произнес: – Послушайте! Если не хотите, чтобы Шэрон жила у вас, отдайте ее мне. Я один в келье.

Дядя девочки раскрыл рот. Потом закрыл и, помрачнев, качнул головой.

– Но почему?! – крикнул Андрей.

– Бесполезно, – ответил Шкурник. – Мы уже заключили договор со Столяром, и нарушать его нельзя. Так что оставь нас в покое и забудь о Шэрон. Ее место теперь здесь.

– Вам нужны деньги, да? – тихо, убитым голосом спросил Андрей. – У меня есть облигация. Она ваша, только позвольте мне забрать Шэрон.

– Ты что, дурак?! – брат Перлмара вновь кричал, бешено сверкая глазами. – Совсем ничего не понимаешь?! Шэрон теперь собственность Столяра! Фрона! И исправить уже ничего не получится!

– Это вы виноваты! – с ненавистью произнес Духов, указывая на него пальцем. – Из-за вас Шэрон станет уродкой и попрошайкой! Как вы будете с этим жить?! Как будете смотреть на нее, когда в следующий раз придете на торгашеский виток?!

– Ах, ты, тварь!

Это не выдержала жена Шкурника. Зашипев, она бросилась вперед и схватила Андрея за волосы. Наклонила и стала бить коленями. По бокам, по ногам, по заду.

– Стыдить нас собрался, да?! – визжала она, мотая Духова из стороны в сторону, будто куклу. От неожиданности тот опешил и не сопротивлялся. – Поговори еще! Уж я-то тебе волосы выдеру!

Тетка в очередной раз потянула Андрея на себя, и тот споткнулся. Упал на колени, а жена Шкурника навалилась сверху и принялась колотить кулаками. Один удар пришелся в висок. Духов клацнул зубами, прикусил язык. В голове зашумело, перед глазами все поплыло.

Еще удар – в нос. Потом в подбородок.

– Хватит! – рявкнул дядя Шэрон. Он наклонился и не без труда оттащил жену.

Сразу стало легче дышать – весила тетка немало.

– То-то! – продолжала каркать она, громко втягивая воздух.

– Пойдем уже! – зарычал Шкурник, подталкивая ее вперед. Потом наклонился к Андрею, скользнул к нему в карман и вытянул облигацию. – Это мы заберем, – сказал он. – Будет ком-пен-са-цией. А ты нам на глаза больше не попадайся! Усек?!

Дядя Шэрон с женой ушли. Духов полежал еще немного и поднялся на четвереньки, чувствуя со всех сторон десятки любопытных взглядов. Боль проходила, но Андрею все равно было очень плохо. Он ощущал себя грязным, будто искупался в помоях.

«В общем-то, так и было», – подумал он, выпрямляясь и оглядываясь.

Торговцы и покупатели по-прежнему пялились на него. В стороне стояла Шэрон. Она вздрагивала, видимо, борясь со слезами. А вот Румуса нигде не было. Наверняка испарился, не желая находиться в компании чокнутого…

«Плевать», – сказал себе Андрей и двинулся вдоль прилавков.

* * *

Он прятался в закутке возле входа в кельи милосердия и ждал Гудка. Оставалось часа три – и Андрей не знал, что будет потом. Духов был уверен лишь в одном: он не вернется в свое жилище без Шэрон.

Андрей понятия не имел, как вызволять девочку. Он понимал, что договориться со Столяром не получится – тот и его может упрятать в кельи милосердия и превратить в жуткую живую куклу. Одолеть Фрона силой тоже не выйдет. Оставалось одно – хитрость. Шэрон нужно украсть.

Затея казалась совершенно бессмысленной, но Духов не собирался отступать. Он чувствовал… что-то. Внутренний голос подсказывал, что надо сидеть и ждать. Что он, Андрей, поймет, когда придет пора действовать.

«Я неспроста попал на торгашеский виток именно сегодня, – твердил он себе. – Это все Кагановский и его сюжет. Это он заставил меня встретиться с Шэрон. Теперь надо помочь ей. Может, это откроет путь домой».

Духов больше не считал битву с Пожирателем кульминацией. Скорее всего, это была только подготовка к ней. Ведь сам Андрей, когда чудовище напало на Степную Обитель, не сделал почти ничего. Лишь убил нескольких Присосов. А еще – позволил чудовищу забрать отца и мать Шэрон. Теперь он должен искупить вину. Спасти девочку от операции.

Андрей уже несколько раз представлял, как Шэрон лежит, привязанная к столу, а Фрон, по прозвищу Столяр, готовит ее к мучениям, – и содрогался.

Все-таки Кагановский псих. Придумать… такое.

– Ладно, – прошептал Духов, поглядывая на ряды прилавков. Кое-кто из торговцев уже сворачивался, покупателей тоже стало меньше. – Поиграю в его игры еще немного.

Он повернулся к двери в кельи милосердия. Тяжелая, железная. И наверняка запирается перед Сновременьем. Значит, нужно попасть за нее раньше. Выждать момент и проскочить, чтобы никто не заметил.

«Хороша задачка», – Андрей покачал головой, поджал губы, чувствуя, как подводит живот.

Духов понятия не имел, что ждет его за дверью. Коридоры? Комнатушки? Будет ли где спрятаться?

Неизвестно…

Но скоро он все узнает.

«Возможно», – мысленно уточнил Андрей, ежась.

Время продолжало медленно течь, в голове неспешно кружилась карусель мрачных мыслей. Торгашеский виток понемногу пустел. Пару раз Духов видел Румуса. Парень ходил между прилавков, прилипал к покупателям, что-то втолковывал. Возможно, он заметил Андрея. Просто не подавал виду.

Лязгнуло. Духов вздрогнул. Спустя пару мгновений дверь в кельи милосердия открылась. На крыльце показался Столяр. Глядя на громадную безобразную фигуру Фрона, Андрей вжался в стену. Больше всего он боялся, что Столяр увидит его. Но тот смотрел прямо и стоял, не шевелясь.

Прошла минута. Другая. Резало глаза, и Духов понял, что ни разу не моргнул с тех пор, как на крыльце возник Фрон.

«Скоро Гудок», – подумал он. Сердце словно разбухало с каждым ударом. Тело сковало дрожью.

Фрон издал неприятный горловой звук. Шевельнул суставчатыми пальцами. Выглядело это мерзко – кисть Столяра напоминала шестилапое насекомое.

«Уйди, – заклинал Фрона Андрей. От напряжения он вжимался в стену до боли в спине. – Сходи, прогуляйся между рядами».

Словно подчинившись, Столяр спустился с крыльца. Дверь осталась открытой.

Духова трясло все сильнее. По бокам, щекоча кожу, скатывались капельки пота. А глаза не отрывались от огромной, шарообразной фигуры Фрона. Вот бы тот отошел еще шагов на десять…

Андрей перевел взгляд на крыльцо. От закутка, где он сидел, до двери не больше пяти метров. Все получится, если Фрон подарит хотя бы три секунды.

Столяр вновь шевельнул пальцами. Шумно выдохнул. И направился к торговым рядам.

Пора!

Андрей выскользнул из закутка. Прижимаясь к стене, на цыпочках и не дыша, метнулся к крыльцу. Взгляд впиявился в Столяра. Тот, переваливаясь, топал прочь.