Волхвы Скрытной управы. Щит - Михаил Рагимов

На самом деле, если быть объективными, спасло это разрисованное чудо не только наше своевременное появление «окольчуженным роялем на волнах», но и местная девчонка, из-за которой все и началось. Горячность, с которой Зорена требовала «не вбивати мавку, бо добра», выглядела даже малость смешной. Особенно твердая уверенность в своем праве требовать. Непоколебимая, несмотря ни на пол, ни на статус освободителей. Чего больше в этой горячности: благодарности за неудавшееся спасение или надежды на выполнение обещания (по утверждению Зорены, Галка грозилась обеспечить ее женихом), понять никто не мог, да, если честно, и не пытался. Но напор девицы впечатлял.

Галку оставили при посольстве под нашу ответственность. А потом, понемногу, отношение стало меняться. Не могут нормальные мужики, ходящие под смертью, смотреть на потерянно бродящего вокруг ребенка и не проникнуться жалостью. А что ребенок – симпатичная девушка, это вопрос номер два. И цвет волос никого не отпугнет, не умеют такие люди бояться подолгу. Чувства постепенно накапливались, а потом случились два события.

Во-первых, за то время, что Жерех с Вашко выколачивали из купцов сведения о «явках и паролях» в Новгороде и других городах и разыскивали место, откуда захватили Зорену, сама девица времени зря не теряла. В итоге торжественный приезд в ее родную веску оказался нужен лишь для того, чтобы Скуб, один из древлянских дружинников, попросил у Зорениного отца руки дочери. Оказывается, славянские обычаи, при всей их кажущейся сложности, позволяют сыграть свадьбу за сутки. А ежели еще и сватом выступает князь…

В общем, день задержки, первая брачная ночь… И наутро молодая жена растрепала всем встречным и поперечным, что добрая мавка обещание сдержала и мужем обеспечила. После чего еще не развезенные девицы бросились обхаживать и осаждать «мавку». Находившаяся в полной прострации Галка ничьим обхождением, состоящим из еды, не пренебрегла. Но то ли боги были против, то ли звезды раком стали: наша доморощенная сваха никого больше замуж не выдала. По крайней мере у нас на глазах.

Большую часть освобожденных девчонок увезли новгородцы, а тех, которым оказалось по пути с нами, – Светленовы кмети. Надо отметить, что княжья дружина плюнула на несколько потерянных дней, но никого из девок в лесу не бросила, обеспечив страдалицам доставку до дома и сдачу на руки родителям. Вот как авторитет государственной власти набирается. А не пустыми обещаниями и длинными иномарками….

Еще через пару дней пополз слушок, что шаманка шляется по лагерю не просто так. Это она отгоняет злых духов. Шептались, мол, боги «мавку» любят, а потому и отметили ее волосами, будто в чернике вымазанными… Ну и так далее и тому подобное. Понимающий человек, конечно, сразу бы приметил выучку наших времен и уши Изяслава. Слишком уж они отчетливо топорщились за очередной порцией слухов.

Оказавшаяся в центре всеобщей любви и внимания Галка потихоньку оттаивала. Во взгляде появился интерес к жизни, девушка начала приглядываться к окружающему, задавать какие-то вопросы и даже учить местный язык. И после волока из перекрашенной Снегурочки снова стала той самой девчонкой, которой, видимо, была раньше. То есть «крутой и оторванной».

Оторванность проявилась мгновенно. «Подарок» оказался абсолютно несдержан ни на язык, ни на руки. Не проходило ни одного дня без какой-нибудь глупой шутки или розыгрыша. Иногда казалось – мстит «мавка» окружающему миру за свое незапланированное путешествие в прошлое. Каждый раз Серый читал ей нудную нотацию, журил по-отечески или крыл матом. Короче, отрабатывал педагогические приемы. Совершенно безрезультатно. Наверное, стоило девчонку вовремя выпороть. Но настоящей злости не было, жалели дурочку неимоверно, и эта жалость лезла сквозь все разносы, сводя их ценность к абсолютному нулю. Да и шутки были не злые. Так, игра. И, естественно, доигрались.

Мы приглядывали за каждым шагом подопечной. И охрана у князя Светлена хлеб ела не зря. Тот же хазарский лазутчик на полет стрелы бы не подобрался. Но… однажды утром оселедец князя, не проникшегося общим добродушием и вечно изводившего Галку мелкими придирками, оказался фиолетовым. Точь-в-точь, как мавкины волосы…»