«Гремя огнем». Танковый взвод из будущего - Вадим Полищук

— Клали мы на твой комитет и его постановления! Вот пропустите наш эшелон — и бастуйте себе на здоровье! А сейчас топай отсюда и помни, что у вас двадцать минут осталось, скоро пушки начнем расчехлять.

Через полчаса подали паровоз, и эшелон под завистливыми взглядами остающихся продолжил свой путь уже по территории Российской империи.

Однако железнодорожные приключения на этом не закончились. Еще несколько раз приходилось «убеждать» стачечные комитеты приостановить забастовку и пропустить литерный эшелон. На одной из станций, уже перед Кругобайкальской дорогой, сбежал машинист. Пришлось устраивать облаву в депо. Старого машиниста не нашли, зато поймали другого, вразумили и добрались до станции, где неожиданно нагнали ушедший вперед эшелон с каторжанами.

К этому времени в теплушке танкистов царил настоящий голод. Взятое из Годзяданя продовольствие, как его ни растягивали, закончилось. Спасая положение, капитан Кондратьев потратил все свои личные средства, но привокзальные торговцы просто исчезли, а в лавках, до которых удавалось добраться, взвинтили цены. Положение становилось просто критическим. К всеобщему удивлению, в стоящем на соседнем пути «каторжном» эшелоне с продовольствием был полный порядок. Отправленный на разведку Рябов вернулся быстро.

— Они по окрестным деревням кусочничают, — пояснил сержант.

— Это как?

— А так: пока эшелон стоит, они по окрестным деревням ходоков отправляют. Те у местных просят «кусочек» хлеба.

— И что, дают?

— Сам видишь. И попробуй не дай, ходоки тогда обещают всей толпой в деревню прийти. Представляете, что будет, если несколько сотен этих варнаков действительно в деревню придут? Вот и откупаются.

— А может, и нам сходить? — внес предложение Вощило. — Я — готов.

— Не, тебе не дадут, — влез Рябов.

— Это почему?

— А лицо у тебя слишком доброе, не поверят.

Ответ наводчика потонул в общем хохоте.

— Ты бы еще на танке предложил съездить, — окончательно отверг предложение сержанта Ерофеев, — тогда точно дадут. Однако что делать будем?

— А может, каторжан попросим поделиться?

— Не дадут зэки, — усомнился обидевшийся на всех Вощило.

— А мы их убедим поделиться! — Микола Чеботарь был парнем крупным и от недоедания страдал больше других. — У нас три танка, пулеметов пять штук…

В этот момент Сергей решил вмешаться в замыслы подчиненных:

— Мужики, а просто пойти и попросить, прежде чем за оружие хвататься, вам в голову не приходит?

Рябов поскреб ногтями изрядно заросший затылок.

— Прав лейтенант, пойду объясню им ситуацию.

В этот раз наводчик отсутствовал существенно дольше и пришел не с пустыми руками: принес две буханки хлеба, приличный шмат сала и несколько сырых картофелин, которые тут же были сварены и съедены.

— Сегодня ходоки к вечеру вернуться должны, старосты обещали подкинуть чего-нибудь. А завтра, если эшелоны не тронутся, можно двоим с ними по деревням пойти.

Среди каторжан царило сытое благодушие, смешанное с эйфорией амнистии и возвращения домой. Ходоками тут же выбрали Рябова, как самого шустрого, и Миколу в качестве носильщика добытого. Острота продовольственной проблемы на некоторое время сгладилась.

За Томском забастовки кончились. Все станции были забиты демобилизованными запасными, эти даже в Маньчжурию не попали. Но литерному эшелону дали «зеленую улицу». Мелкие полустанки теперь проскакивали без остановки, задерживаясь только для смены паровозов. Оружие убрали обратно в ящики. Вот только морозы в Сибири стояли уже нешуточные. На ходу все тепло выдувалось из теплушки через щели в обшивке. Стоявшую посреди вагона печку приходилось кочегарить постоянно, для чего танкисты таскали уголь на станциях.

В Екатеринбурге эшелон повернул направо, на север, и несколько часов спустя вполз на территорию большого металлургического завода. Пробравшись между сверкавших огнями черных, закопченных цехов, вагоны замерли в тупике на окраине заводской территории. Лейтенант Иванов первым спрыгнул на неглубокий серый снег. Огляделся и крикнул остальным, не спешившим покидать теплушку:

— Вылезай, славяне! Похоже, приехали.