Обреченные королевства - Морган Родес

Успокоив наконец дыхание, она прямо посмотрела на Майкола:

— Не стоило ему так с тобой говорить.

— Правда? — Лицо юноши озарилось робкой надеждой.

— А тебе, — сказала Люция, — не стоило брать на веру каждое его слово, не переговорив для начала со мной. Видишь ли, мой брат не распоряжается тем, когда и с кем мне встречаться. Я сама себе хозяйка!

Майкол побелел:

— Я же не знал…

— Это происходит не впервые, — заметила Люция.

Теперь стало ясно, что у Магнуса появилась привычка решать, кто заслуживал внимания младшей сестры, а кто нет. Между тем Люция не нуждалась ни в его помощи, ни в подсказках: она была вполне способна самостоятельно разогнать недостойных. Неужели Магнус этого не понимал?

— Да как он смеет лезть в мою жизнь! — вырвалось у нее.

— Вы… вы хотите сказать, что мы все-таки могли пойти с вами на прогулку?..

Люция повернулась к молодому дворянину и впервые очень пристально на него посмотрела. Внешне в нем не к чему было придраться. Достаточно рослый, на несколько дюймов выше ее. Симпатичное лицо, чистая кожа…

Одна жалость — у парня недоставало хребта.

Люция заставила себя улыбнуться и увидела, как сразу заблестели его глаза.

— Быть может, в другой раз. Пока, Майкол.

И ушла обратно в замок, ни разу не оглянувшись. Гнев на брата рос в ней с каждым ударом сердца. Люция едва не бежала полутемными коридорами. Этот Магнус!.. Все ему надо! Прилип как банный лист! Сколько можно!..

Она стремительно завернула за очередной угол и…

— Люция, — окликнула ее королева Альтия. Как обычно, в ее голосе не было ни малейшего тепла.

При виде матери Люция тотчас остановилась:

— Да, матушка?

В темных волосах королевы поблескивали седые пряди. Бледное лицо выглядело изможденным. Она была одного роста с дочерью, но некоторым образом умудрялась смотреть на нее сверху вниз.

— Что это ты затеваешь? — подозрительно спросила она. — Почему у тебя щеки горят?

— Ничего, — ответила Люция. — Я просто гуляла снаружи, а там… там холодно…

— Конечно, там холодно, ведь сейчас глухая зима. Что тебе понадобилось снаружи?

Люция подумала о том, что в Лимеросе, кажется, круглый год стояла глухая зима. Принцесса прокашлялась: взгляд королевы заставил ее внутренне затаиться.

— Я искала Магнуса, — сказала она. — Вы не помните, матушка, когда они с отцом думали вернуться с охоты?

— Уверена, вскоре приедут. — Королева поджала губы и смерила дочь недовольным взглядом. — Ты ужасно растрепана, — произнесла она наконец. — Тебе не следует выходить из покоев в подобном беспорядке. Помни, кто-нибудь может увидеть тебя!

Люция сморщилась и провела рукой по волосам.

— Я как-то не подумала…

— Так вот, ты выглядишь просто ужасно. Я немедленно пришлю служанку, чтобы она помогла тебе принять надлежащий вид.

Люция покраснела еще больше, внутри у нее все кипело.

— Вы… вы так добры, матушка.

— Не стоит благодарности.

Вот потому-то Люция даже и не думала о том, чтобы поделиться с королевой своим секретом. Некогда мать дала Люции жизнь, но с тех пор у нее не нашлось для дочери ни крупицы любви. Девушка только гадала, могла ли эта женщина вообще кого-то любить. Люция, во всяком случае, ни разу не замечала за ней хоть каких-то изъявлений приязни; иногда на людях она по-матерински охорашивала на ней платье, но это было не в счет. Юная принцесса еще в детстве сообразила: хочешь одобрения — ищи его у кого угодно, только не у матери. Королева никогда ее не похвалит. Вот она и обратилась к книжным наукам, и учителя в полной мере отдавали должное ее успехам. Учителя — и Магнус. И отец временами… Но не мать. Люция уже и не пыталась как-то заслужить ее одобрение. И в будущем пытаться не станет. Ни за что!

— Ступай к себе, дочь, — сухо распорядилась королева. — Немедленно. Мы не можем допустить, чтобы кто-нибудь застал принцессу Лимероса в подобном виде!

— Как скажете, — ответила Люция.

Не то чтобы ее волновало мнение матери о своем внешнем виде, но такой уродиной, как сейчас, она давно себя не чувствовала. Расставшись с королевой, отправилась к себе, с ужасом думая о предстоявшем визите служанки. Если мать пришлет ту же, что обычно, она станет грубо дергать ее волосы… и в итоге наградит мигренью на весь остаток дня.

Вот так: да здравствует боль, лишь бы вид был презентабельный. И вообще все должно происходить в соответствии с пожеланиями королевы. Словно мало ей неприятного разговора с Майколом. Люция была ужасно раздражена и… и вправду всклокочена…

Она еще не успела добраться до своей двери, когда ее вновь окликнули:

— Люция, деточка, у тебя что-то случилось?

Дорогу загораживала Сабина Маллеос. Только ее не хватало для полного счастья!..

— У меня все хорошо, — ровным голосом ответила принцесса. — Спасибо за заботу.

Как ни мало любви водилось между нею и матерью, жаловаться на королеву любовнице отца — еще чего!

— Дай угадаю. — Сабина взглянула на нее остро, но не без сочувствия. — Ты только что налетела на Альтию!

— У меня волосы в беспорядке, — объяснила принцесса. Что касается самой Сабины, она была прекрасна и утром, и вечером. И казалось, совсем не прикладывала усилий, чтобы так выглядеть.

— А по мне, твои волосы великолепны. Свободные, летящие, вместо заглаженных и затянутых, — отмахнулась Сабина. — Такими им и следует быть, и не позволяй никому убеждать тебя в противоположном. Даже матери!

Она говорила вроде бы игриво, но за шуткой прятались колючки.

— Вы за что-то сердитесь на меня? — по наитию спросила принцесса.

Брови Сабины так и взлетели.

— На тебя? С какой стати?..

— Не обращайте внимания. Простите. Мне уже начинает мерещиться…

Королева никогда не выказывала по отношению к Люции особых чувств, но ее влияние на дочь было неоспоримо. Во всяком случае, она весьма успешно вбила ей в голову, что настоящей принцессе следовало быть почтительной и послушной, ухоженной и аккуратной…

А еще — что Сабина Маллеос была злом во плоти.

Королеве Альтии приходилось нелегко, ведь любовница Гая уже много лет жила в замке, бок о бок с королевской семьей. Другое дело, ее величество скорее язык бы себе отрезала, чем в этом созналась.

— Так у тебя, деточка, точно ничего скверного не случилось? — никак не отставала Сабина. — Ты выглядишь ужасно расстроенной!

— Правда? — Люция крепче натянула маску полного безразличия. Брату это удавалось в совершенстве, но ей было до него далеко. А ведь чувства, проявлявшиеся в выражении лица, легко использовать против нее.