Инкуб. Строптивая добыча - Анна Вьюга

А потом всё вдруг резко прекращается совсем.

Я чувствую, как Велиар убирает руку и небрежно опускает мне юбки.

Распахиваю глаза.

Он отстраняется, отцепляет меня отсвоей шеи.

Тёмный взгляд сверху – непроницаемый, горящий, всё ещё горящий тем самым лихорадочным огнём, что сжигал нас обоих только что. Но Велиар уже не со мной. Он оставил меня там одну.

- Хочешь ещё?

- Да… пожалуйста… - срывается с моих губ тихая мольба прежде, чем успеваю себя сдержать.

- Замечательно. Теперь ты узнаешь, что такое – хотеть до боли, до умопомрачения… и не получить.

Он делает полшага назад. Хруст осколков под его сапогами.

- Желаю тебе сладких снов, Мышка.

- Ты… куда? – не верю своим глазам. Он и правда собирается уйти? Сейчас?!

- До следующей встречи. Я сам тебя найду. Когда снова проголодаюсь.

Насмешка в его голосе бьёт меня наотмашь, как пощёчина.

Опираюсь затылком на стену, сглатываю вязкую слюну, впиваюсь пальцами в шероховатую поверхность позади меня, чтоб только не упасть. Потому что мир качаетпод ногами. Я всё ещё зависла где-то там, на глубине, и барахтаюсь теперь там одна, и не могу выплыть.

Велиар берётся рукой за край занавеси. Вижу его, повёрнутого вполоборота. На лице – отчуждённая маска. Ещё один шаг – и он уйдёт. Вот так просто и спокойно, указав мне моё место, сохранив Договор в неприкосновенности, а мою гордость – разрушенной до основания.

Остался только шаг. Но он всё стоит и смотрит на меня.

Зачем?

Что тебе теперь, инкуб?

Что ты видишь? Неужели есть дело до меня, выпитой почти до дна, опустошённой и больше не нужной? Аппетит удовлетворён. Пища пришлась по вкусу. Тарелка почти пуста. Сытый гость доволен. И всё правильно, наверное – грязные тарелки ведь оставляют на столе…

- Да чтоб я сдох. Что же ты со мной делаешь.

Снова падает занавес.

И последним, девятым валом в шторм на меня обрушивается поцелуй.

Я беспомощно отвечаю. Инкуб целует так, будто перечеркивает всё, что было до этого. Будто не он только что щурился сыто и надменно, будто не его губы кривила жестокая усмешка. Теперь эти губы впиваются в мои с какой-то лихорадочной страстью. Словно теперь это снова голод – только другой. У меня нет названия такому сорту голода.

С горячим выдохом отрывается от моих губ, прислоняется на мгновение лбом ко лбу.

И на этот раз действительно меня оставляет. Уходит порывисто, резко, обрывая разом весь миллион невидимых нитей, которые связывали нас только что. И каждую я чувствую, как невыносимую боль.

Колеблется тяжёлая бархатная ткань.

Я сползаю по стеночке и опускаюсь на пол. Всё тело потряхивает, перед глазами до сих пор пляшут искры. Остатки неотданного, лишнего Пламени жгут и кусают, злятся и рвутся к тому, кого больше нет рядом.

Он всё-таки нашёл способ отомстить. Но какую жестокую месть выбрал для меня!

Пытаюсь хоть как-то успокоиться, отдышаться, остыть, но не выходит.

Где-то продолжается бал. Музыка постепенно снова достигает моих ушей. Весёлый смех, торопливые шаги…

Кто-то отдёргивает занавес, неловко ойкает. Мужской голос сконфуженно восклицает:

- О, кажется, здесь уже занято!

- Ну так пойдёмте куда-то ещё! – нетерпеливый женский кажется смутно знакомым.

Ткань падает обратно.

Я снова остаюсь одна. Подтягиваю колени к груди и закрываю лицо ладонями.