Рогатый папа - Екатерина Лира

– Встали! – скомандовал балетмейстер.

Я приняла нужную позу и сделала глубокий вдох, направив взгляд в темноту пустого зала.

Ксюша позади меня наигранно кашлянула:

– Шлх… – то, что она маскировала кашлем, было предельно понятно.

В паре шагов от меня стоял Костя. Услышав ее, он подозрительно обернулся, а затем с какой-то обидой перевел взгляд на меня. Понятно. Уже донесли. А я-то думала, парни женские сплетни не слушают.

Сцепила зубы и вздернула подбородок выше.

Ксюшина логика казалась мне странной. Обзывать шлюхой девушку, которую главный спонсор театра лично до парадного входа довозит? Ну-ну. Видимо, ей острых ощущений не хватает. Не иначе.

Да и вообще, несмотря на способность Ксюши практически никогда не уставать, танцевала я все равно лучше. Пусть завидует дальше. С такой растяжкой выше тех ролей, что уже получила, ей не прыгнуть. Ну а остальные… остальные тоже пусть завидуют молча!

Впрочем, Германа в зале не было, так что в любом случае все сегодня должны были показать себя хорошо.

Но не успела я подумать о том, что Нагицкий делает с вампиром в репетиционном зале, как Ксюша, не успев сделать и пары па, взвыла и с грохотом упала на помост.

– Иванова, ты что творишь?! – балетмейстер был в скверном расположении духа. – В ногах запуталась? До двух считать разучилась?

– Простите… подвернула ногу…

Я обернулась на потиравшую коленку девушку. Затем снова в зал. Там было пусто. Странно.

Балетмейстер приказал начать все сначала, дав сигнал аккомпанирующему пианисту.

– Пусть только еще кто-нибудь ногу подвернет! – с угрозой произнес он, однако труппа, похоже, восприняла это буквально.

Едва заиграла музыка и все пришли в движение, как история повторилась. Только на этот раз растянулись уже Галка и еще одна танцовщица из

кордебалета. Затем один из танцоров не удержал партнёршу, и та рухнула прямо на него.

– Светлана! – надрывался Владимир Витальевич, спуская пар на моей подруге. – Ты у меня на следующем спектакле проверять билеты пойдешь вместо сцены! Как бы тебе для тупых объяснить? Гран батман – это когда резко выбрасывают ногу. Резко! Так какого черта ты сейчас плавный батман тандю делаешь? Наша билетерша, и та гран от тандю отличит, может, хоть она тебе объяснит доступно! Чего улыбаешься? Я серьезно, Иванова! На постановке больше даже в кордебалете не выйдешь!

И я снова вглядывалась в зрительный зал, пытаясь уловить малейшие движения в темноте. Может быть, все же кто-то стоит у дверей? Или это игра света?

Но кто, если я сама видела, как Герман заперся в зале с Алмазовым?

Даже пианист, поддаваясь всеобщему провалу, периодически брал не те ноты и сбивался, чем еще сильнее мешал танцорам.

– Уволю! – балетмейстер краснел от гнева. – Весь состав уволю! Сейчас-то что с вами случилось?! Как вас на сцену выпускать?! Даже при пустом зале деми плие и гран плие путаете! Вы профессионалы или школьный кружок?!

Балетные перешептывались. О чем он говорил, поняли все. Нагицкого рядом не было, и, тем не менее, все равно все шло из рук вон плохо.

– Так, все. Перерыв, – вздохнул балетмейстер, обхватив голову руками. – На вас, бездарей, плевать, а вот мне точно перерыв нужен. И кофе. Соберемся через полтора часа. Гончарова, Эльтова! Останьтесь. Нужно уже определиться, кто будет в первом составе в «Спартаке» солировать. Фестиваль совсем скоро. Хотя какой с вами фестиваль?! Опозориться только…

Общий выдох был подобен порыву ветра. Кажется, от кофе не отказался бы никто из присутствующих на сцене.

А вот Галя смотрела на меня так, словно это лично я подстроила сегодняшний всеобщий раздрай.

Большинство танцоров разошлись на перерыв, но в кулисах еще стояли Марина, Анжела, Ксюша и еще пара девчонок за ними. С другой стороны я увидела Светку. Она показала большой палец в знак поддержки и улыбнулась, правда, не слишком искренне. Впрочем, ничего удивительного – отчитали ее сегодня знатно. Тут только посочувствовать.

– Владимир Витальевич, – поспешно добавила я, – может быть, мы тоже после перерыва выступим?

Когда я уже выясню, что за чертовщина творилась сейчас. Победить Галю хотелось честно. Тем более, я считала, что и в прошлый раз, если бы не подножка, я была бы лучше.

– Эльтова – выход там. Если роль не нужна, я никого не держу, – зло осадил уставший балетмейстер и демонстративно отвернулся. – Гончарова, готова?

Галка была готова. Гордо посмотрела на меня, встала в позицию, подняла руки вверх, оставила ногу. Только что язык не показала.

Заиграла музыка, Галя сделала пару движений, остановилась.

– Простите, я с начала начну, – покраснев, прошептала.

Отбежала назад, но уже не с таким уверенным видом. Снова музыка, медленное начало. Галя крутанулась на месте и… остановилась.

– Гончарова. Ты-то хоть меня сегодня не разочаровывай! – буквально взвыл Владимир Витальевич. – Сейчас-то что? Нога? Рука? Голова? Что встала как корова на поле?!

– Извините… можно я еще раз?.. – Галя покраснела и тяжело сглотнула, кажется, сама не понимая, что с ней не так. – Я начну с начала, ладно?

– Не ладно! – отрезал постановщик. – Эльтова!

Я поспешила на позицию, копируя позу Галки. Владимир Витальевич тяжело вздохнул:

– Черт с тобой. Роль твоя, Эльтова. Хуже все равно уже быть не может, – с этими словами под вытянувшиеся лица танцоров он сошел со сцены. Но больше всего удивлена была я.