Мошенница с Огоньком - София Ваго

Аделаида сидела на стуле вокруг хаоса полуразрушенной лавки, поджав к своей груди ноги.

Что она здесь делает? Почему не умерла тогда в тюрьме и сейчас? Был ли это всё страшный сон, или вот так неожиданно и резко Максимилиан действительно умер? И ведь из-за чего? Из-за того, что Зерлида проводила махинации за спиной Морского Дьявола? Из-за того, что Максимилиан вынужден был заключить свою сделку с Морским Дьяволом и обменять, скорее всего, свою душу на душу Александры, которую также украла его мать? А ведь тогда было понятно, зачем они с Зерлидой “наняли” умертвий… Чтобы Грэгори и Максимилиан увлеклись поисками души девушки вместо того, чтобы плыть к Ренесану во дворец.

С какой стороны не подойди — Зерлида права. Все её действия по защите своего мальчика обернулись для него трагедией…

Хм… А Лакруш поняла то единственное, что может принять Морской Дьявол… Но только это действительно нереально. Невозможно воскресить то, что давно и без остатка растворилось в потоке времени.

Что делать дальше?

Взгляд переместился на коробку, в которой раньше лежал, как говорила Александра, “Ревомейз”. Хах! Даже и этот предмет, на который она потратила всю себя исчез… Осталась только карта.

Аделаида взяла бумагу с “лабиринтом” в руки и тихо сказала:

— Бард-Бард-Бард, во что же ты ввязался? Что же это за карта созвездий такая, раз мы не можем разгадать её годами, а единственная девушка, что вскрыла её… — Аделаида замерла. Что-то крутилось в голове, но никак не могло попасть на кончик языка. Что-то донельзя понятное, но при этом настолько большое, что они постоянно проходят мимо этого…

— Положи это, — мертвецким голосом приказала Зерлида, облокотившись на косяк двери с бутылкой рома в одной руке, и шахматами, теми самыми, в другой.

Лакруш послушно положила листок на грязный стол.

— А лучше сожги, — Зерлида, качаясь из стороны в сторону, прошла, отпинывая грязь по пути, к камину. Щёлкунла остаточной магией в пальцах, резко выхватила бумагу с таким драгоценным лабиринтом, и с силой бросила во вспыхнувший огонь в камине.

— Зера… — у Аделаиды перехватило дыхание. Что она только что наделала?! — Нельзя так! Нельзя! Мы столько…

— Плевать, — выдала она сквозь зубы, постепенно превращаясь в пьяную. Вонючую. Скотину, — Нет смысла и желания делать мир лучше…

— Но что? Что ты собираешься делать?! Вот так лежать, свесив лапки? Я не узнаю тебя, Зерлида!!! Где та бунтарка, которой ты всегда была? Где…

— Я больше ничего делать не буду, — безразлично ответила Зерлида, — Пусть хоть весь мир сгорит. Пусть его раздавят узурпаторы. Мне надоело.

— Но… — по щекам Аделаиды потекли слёзы. Прямо на её глазах не убили, нет, хуже. На её глазах сломали волю сильной женщины.

— Адель, если тебя что-то не устраивает, дверь вон там, — Зерлида противно засмеялась.

Призрак проглотила ком горечи и обиды в горле и вышла на улицу.

Остановилась.

Если ещё один претендент на престол — это тот, кто и “есть сама тёмная магия”, то получается, что в контрасте, Максимилиан с его мягкостью и добротой — это… светлая магия?

Брови красивой женщины поползли наверх.

Да! Точно! Грэгори — это тьма. Максимилиан, а значит и его отец Ренесан — это свет. Вот он баланс мира! Вот он баланс канделя!

Значит… Если Александра смогла открыть так легко и просто карту созвездий, значит теперь понятно, что она тогда ей сказала в Мерте… Понятно почему она ключ!

Она ровно между. Между тьмой и светом. Как ключ.