В интересах государства - Алекс Хай

Матильда успела приодеться по случаю. Черное платье ниже колен, пальто с меховой опушкой, небольшая шляпка с вуалью-сеточкой и нить жемчуга на шее. Выпендрежница. Даже в таких обстоятельствах старательно поддерживала славу первой модницы.

— Идем. Сегодня прокатимся с шиком, — она повесила сумочку на плечо и распахнула парадную дверь, поигрывая связкой ключей.

— Ну и ну.

Перед лестницей был припаркован роскошный двухместный автомобиль. Обтекаемый дизайн в стиле ретро, кузов выкрашен в матовый черный. В холодном утреннем свете тускло блестели хромированные детали. Я обошел авто спереди, бросил взгляд на хищную, но не лишенную изящества «морду» и мульку в виде затейливого герба со львами.

— Красивый зверь, — оценил я. — Вижу, вы цените автопром.

— Могу себе позволить, — осклабилась баронесса и распахнула дверь с водительской стороны. — Но этого красавца выгуливаю редко — слишком уж он… готичный. Сегодня как раз достойный повод.

Я сел, вдохнул аромат дорогой кожи салона и провел пальцами по лакированной деревянной панели торпеды. Да, такой тачке место разве что в музее или на выставке. Никогда в таких даже не сидел. Эффектная машина. Рычаг переключения передач был выполнен в виде черепа, а на руле красовалась гравировка готическими буквами — «Wittenberg Auto». Что-то немецкое, хотя совсем мне незнакомое. И, видимо, безумно дорогое.

Помимо запаха кожи был здесь тяжелый аромат цветов. Я обернулся назад и увидел роскошный букет лилий, перевязанных черной лентой. Вот что меня душило. Ненавижу лилии — от них вечно раскалывалась голова. Тем не менее жест я оценил: наставница позаботилась даже об этом.

Матильда изящно опустилась на водительское место, сняла шляпку для удобства и завела машину. Двигатель с готовностью отозвался, но на грунтовке, пусть и ровной, наставница решила не лихачить. Особняк и аллея быстро остались у нас за спиной, и мы выехали на шоссе.

«Лебяжье» — прочитал я табличку населенного пункта. Вроде где-то на северо-западе от города.

— Долго нам ехать?

— Около часа или чуть быстрее, — отозвалась Матильда. — Гнать не хочу. Если хочешь, пока поспи.

— Не выйдет. Уже слишком взбодрился.

— Нервничаешь?

— Нет. Скорее тоскую.

— Но держишься молодцом.

— Мне не привыкать хоронить близких, — тихо ответил я.

Матильда молча кивнула и прибавила скорости.

Зато под мерный рев мотора у меня наконец-то появилось время хорошенько обдумать события прошедших дней. Значит, моя семья умудрилась выкрутиться — вместо слабеющей силы Осколка я теперь использовал родовой источник. Нужно поговорить с отцом и выяснить, могло ли это стать следствием ритуала призыва. Интересно, они на это рассчитывали или сами не осознавали, что делали? Возможно, старшие члены семьи могли поделиться и еще какой-нибудь важной информацией.

И еще хотелось бы понять, какой резерв силы мне доступен и чем придется за это платить. Потому что за все всегда нужно чем-то расплачиваться.

— У вас с собой Око? — спросил я, когда мы сбросили скорость перед очередным населенным пунктом. — Хочу проверить ранг.

— Поройся в моей сумочке.

Я выкроил момент и подтянул к себе цепочку. Стараясь особо не копаться в вещах Матильды. Я на ощупь искал гладкую холодную поверхность небольшого шарика.

— Вроде нашел.

Выудив, я крепко обхватил артефакт пальцами и принялся ждать. Вскоре шар засветился насыщенным янтарным светом.

— Шестой, — бросив взгляд на Око, констатировала Матильда. — Восстанавливаешься понемногу. Вчера-то был седьмой.

— То есть сейчас он скачет потому, что я накануне потратил слишком много силы?

— Думаю, да. Вальтер сказал, что в ночь, когда он привез тебя, ты тоже устроил довольно серьезный всплеск силы. А потом я погоняла тебя по лесу… Так что ты несколько раз за прошедшие дни осушил свой резерв. Когда тратишь весь запас, ранг падает.

— Вот как… — Я вернул Око на место и уставился в окно на проносившиеся мимо домики. — Но я еще не чувствую, что восстановился полностью. Какой же у меня тогда ранг? Пятый?

— Может и четвертый. Подождем — увидим.

— При условии, что у меня будет возможность восстановить резерв.

— Ну, сегодня от тебя сила не потребуется. Это же похороны. Ты парень молодой, восстанавливаешься быстро. Думаю, завтра мы сможем оценить реальную картину.

Я кивнул.

— А относительно отличий родовой магии от Благодати Осколков… Насколько это важно?

— Ну, твои преподаватели в Аудиториуме знатно удивятся. Мы с Вальтером решили придержать эти новости. Хочу сама увидеть, как вытянутся лица профессоров в приемной комиссии, когда они поймут, откуда ты черпаешь могущество, — Матильда заговорщически подмигнула. — Ты произведешь фурор, Михаил. Возможно, станешь главным героем всего нового потока.

— Вы говорите так, словно уверены, что я пройду вступительные испытания.

— Я очень на это надеюсь. Но утверждать не могу. Зависит от того, что они придумают в этом году за десерт.

— А что было в прошлые годы?

— Мы не знаем. Студентам запрещено об этом говорить, а провалившимся ставят блок на память. В теории снять его можно, но лучше не рисковать. Снятие всякого блока может повлечь неприятные и болезненные последствия для его носителя.

— То есть можно оставить дурачком?

— Вполне. Аудиториум надежно хранит свои тайны.

В этом я уже не сомневался, особенно припоминая слова Корфа. Пистолетыч говорил, что даже его людям не под силу проникнуть в закоулки Аудиториума. И он отчего-то решил, что мне удастся что-то выяснить.

Сейчас, обладая хоть какими-то знаниями, я смотрел на эту затею иначе. Игра Корфа казалась мне более хитрой и глубокой. Слишком быстро он появился в нашем доме после ритуала. Взял семью за жабры — не отвертеться. Сделал предложение, от которого никто в здравом уме не смог бы отказаться. А затем отправил к Матильде — к другу и знакомому человеку, но не к официальному преподавателю или лицензированному наставнику.

Можно предположить, что Корф просто перестраховывался и предпочитал до поры до времени скрывать меня от лишних глаз и ушей. В конце концов некоторые знатные семейства были готовы на грязную игру, чтобы расчистить дорогу в Аудиториум своим отпрыскам. Но что если во всем этом было и что-то еще?

Что если Корф с самого начала знал о планах моего отца и решил воспользоваться этим? Что если он смог каким-то образом просчитать, что во мне проснется родовая сила?

И знала ли Матильда, во что оказалась вовлечена?

Так, Миша, отставить. Ты становишься параноиком.

— О чем задумался? — прервала мои размышления баронесса. — Мы проезжаем город. Здесь недалеко есть кофейня. Хочешь, заедем?