Последняя искра - Алана Русс

«Связаны, — разлился в груди страх. — Связаны над головой магическими путами! Вот ведь… Тёмные гады!»

— Начинай! — рявкнул Арис Лайн, стоя за спиной склонившегося надо мной Эда, но тот лишь отмахнулся и в который раз ткнул мне в лицо сложенный в несколько раз кожаный пояс.

— Бери! Иначе от боли язык откусишь. Давай!

Разум протестовал, но не мои зубы послушно закусили ремень, и Эдмонд распрямился, спешно закатывая рукава. Растёр ладони и упёрся одной мне в грудь, а другую протолкнул под лопатки.

— Держись, брат! Еше немного, — только и прошептал он.

Брат? Я силилась открыть рот, чтобы возмутиться, но Арис вцепился в плечо Эдмонда мертвой хваткой. Вперился в меня взглядом со странной жалостью, смешанной с отвращением, зашевелил губами… и тело пронзила боль.

Я слышала шепот заклинаний. Слышала как скрепит под зубами дубленая кожа, как из глотки рвется нечеловеческий крик, а грудь жжёт насквозь.

Между ладоней Эдмонда, что стиснули грудную клетку с двух сторон, словно разворачивалась сквозная дыра. Расползалась и выжигала все внутри.

Тёмный скоро заговорил, вытягивая слова нараспев, Арис подхватил, запаздывая на такт. Но именно в этой странной песне, звучащей будто в будущем и прошлом одновременно, рождалась немыслимая по силе боль.

Боль не тела — Души.

Ее, невесомую, почти призрачную и оголодавшую, загоняли, как зверя. Били огненными хлыстами, жгли, подчиняли всеми силами и волокли во тьму. Туда, откуда нет выхода.

Черная бездна разверзлась перед глазами, а я стояла на самом краю.

Когда боль ослепила, а мне показалось, что я готова шагнуть, лишь бы от меня ничего не осталось, лишь бы дьявольская пытка прекратилась, мужчины смолкли на мгновение.

Позволили вернуться в реальность и разнадеяться, что все закончилось, и запели снова.

Звуки в разы окрепшей песни, наполненной без сомнения магией, подбили ноги и толкнули вперед.

Я знала, что могу взлететь над бездной. Знала, что мой ветер не даст мне упасть! Но он молчал.

И я рванулась сама, от страха себя не помня. Бросилась наутёк из тела, потому как оно было обречено. Оно стало тюрьмой.

Я закричала, пальцы разорвали тесную клетку костей и… все исчезло.

Солнце вновь слепило глаза. Кругом песок и покой. Все, как и прежде, никаких следов бури.

Только море застыло, как стеклом накрытое, а на моем запястье безвольно болтался обрывок серебряной нити.

— Нет… — простонала я, но сколько бы судорожно не обшаривала взглядом небеса, змея нигде не было.

Тьма поглотила его.

«Он остался там, Лиза. Забудь. Не сходи с пути», — стелился знакомый голос.

— К черту идите со своим путём! — заорала я. — Пропадом пропадите!

— Сиура!

Ладони обжигало неизвестными мне рунными знаками до костей. Такое уже было однажды, когда мы с друзьями в Академии, возомнив себя шестеркой хранителей, обратились к Источнику за помощью.

Тогда я тоже видела воду. Черную, укрывшую все вокруг и унесшую много жизней.

«Не сходи… Оставь его…»

— Не-ет! Нет!

— Сиура, очнитесь! — живой голос стал моим спасением. — Сиура, Елизавета!

Влажная холодная губка коснулась лба. Пахучий отвар потек по вискам, заливался в глаза. Я судорожно вдохнула и села, как по команде.

— Сиура, вам нельзя! — тонкие руки обхватили плечи, пытаясь уложить обратно на постель, но я вскрикнула, отталкивая рогатую незнакомку в белой косыночке.

Ладони все ещё жгло невидимым огнем, и я стиснула кулаки.

Похоже, вкупе с моим зверским выражением лица это выглядело устрашающе. Девица пискнула и ринулась назад, да так и опрокинула стоящий на табурете тазик с темной жижей, в которой плавали небольшие связки трав, похожие на крохотные тельца кукол Вуду.

— Что здесь творится?

С привычным лязгом гвардейского обмундирования в комнату твердым шагом вошёл мой страж, и лишь тогда я осознала, где нахожусь.

Во дворце пустынного короля. Не во тьме среди боли, а в своей спальне. Я в безопасности. Это был всего лишь сон.

— Сиур Акитар, — тут же дернулась в книксене, как пружинка, рогатая девица. — Я омывала тело сиуры успокаивающим отваром, а она как вскочит!

— Рановато вы меня омывать-то взялись, — фыркнула я, натягивая скомканное в ногах одеяло до груди. — Я ещё вполне себе жива.

— Вы были во сне без малого сутки! — воскликнула девица обвинительным тоном. — Без устали говорили, говорили, говорили, руками размахивали… — с потрясающим мастерством изображала рогатая сумасшествие.

Я едва зубами не скрипнула.

Просила же Ассаро не совать мне прислугу! Вся жизнь, как под лупой.

И пока я боролась с ярым желанием выставить наблюдательную, но впрочем-то ни в чем неповинную пустынницу прочь, Акитар вступил в беседу. Хмурился он даже рьянее, чем обычно.

— Кара, помогите сиуре одеться и…

— Я вполне могу одеться сама! — рявкнула, откидывая одеяло и не заботясь даже о том, что на мне лишь тонкая сорочка.

«А нечего устраивать из моей спальни проходной двор!» — соскользнула я с кровати и расправила плечи.

Рогатую моя выходка повергла в шок, но страж оказался крепким орешком.

— Тогда можете идти, — посторонился Акитар, пропуская пустынницу. — И передайте лекарю, что сиура очнулась.

— Как прикажете.

Девушка, все ещё держа в руках губку, снова изобразила пружинку, неестественно быстро согнув и разогнув коленки. Двинулась к выходу.

— Сиур Акитар, — едва дверь за ней мягко прикрылась, заговорила я твердо, все же приличия ради стянув с кровати одеяло и накрывшись им, как плащом. — Мы с принцем договорились. Мне не нужна прислуга.

— Мне известно о вашем желании во всем и всегда проявлять самостоятельность, сиура. Но Кара не прислуга. Она помощница лекаря.

Я нахмурилась, восстанавливая в памяти прошлый вечер. Лекаря я не помнила, равно как и того, что было после обморочной темноты в глазах.

— Что произошло со мной?

— В покоях сиуры Лайн? — спросил страж, и я кивнула. — Вас покинули силы. Королевский лекарь осмотрел вас и установил, что это легкое магическое опустошение и нервный срыв. Ничего опасного для жизни, но отдых необходим. Потому и навёл сонные чары.

— Вот как… — протянула, сильнее сжимая кулаки и в красках вспоминая свой сон. — Паршивые у него чары, доложу я вам. Мне снились кошмары.

— Вид сновидений зависит лишь от свойств ума, — с каменным лицом ответил страж, но вдруг голосе его скользнула единственная мягкая нотка. — Вы утомлены, Елизавета. Возвращайтесь лучше в постель.