Гобелены Фьонавара - Гай Гэвриэл Кей

– Пуйл, – сказала она. – Я гадала, придешь ли ты. – Голос ее звучал спокойно. – Выпьешь бокал вина?

Он кивнул и пошел следом за ней по коридору в комнату, которую помнил. Она отпустила служительницу и закрыла дверь. Подошла к шкафчику и налила им обоим вина, движения ее были быстрыми и безразличными.

Она подала ему бокал и опустилась на груду подушек на полу. Он сел на стул у двери. Пол смотрел на нее, на фигуру в красном и белом. Огни Даны и белый цвет полной луны. Ее волосы удерживал серебряный обруч; он помнил, как поднял его с земли на равнине у Андариен. Помнил, как Джаэлль бежала туда, где лежал Финн.

– Значит, сегодня вечером? – спросила она и отпила глоток вина.

– Если пожелаешь, – ответил он. – Есть затруднения? Потому что, если…

– Нет-нет, – быстро возразила она. – Я просто спросила. Мы сделаем это во время восхода луны.

Они немного помолчали. Тишину нарушил тихий смех Пола.

– Мы и в самом деле ужасны, не так ли? – спросил он, грустно качая головой. – Никогда нам не удавались светские беседы.

Она обдумала его слова без улыбки, хотя его тон приглашал ее улыбнуться.

– В ту ночь у Анор Лайзен, – сказала она. – Пока я не высказалась неудачно.

– Ты не виновата, – пробормотал он. – Просто власть и контроль были моим больным местом. Ты его нащупала.

– Этому нас учат. – Она улыбнулась. Но улыбка не была холодной, и он понял, что она немного издевается над собой.

– Я свою долю язвительности тоже внес, – признался Пол. – Одна из причин моего прихода – сказать тебе, что во многом это рефлекторно. Это моя самозащита. Я хотел попрощаться и сказать тебе, что… очень тебя уважаю. – Трудно было подбирать слова.

Она ничего не ответила, глядя на него ясными, блестящими зелеными глазами. Ну, подумал Пол, он это сказал. То, что пришел сказать. Он допил вино и встал. Она сделала то же самое.

– Мне надо идти, – сказал он, желая оказаться в другом месте прежде, чем кто-то из них скажет что-нибудь обидное и испортит даже это прощание. – Увидимся вечером, как я полагаю. – Он повернутся к двери.

– Пол, – позвала она. – Подожди.

Не Пуйл. Пол. Что-то дрогнуло в нем, как порыв ветра. Он снова обернулся.

Она не двигалась. Скрестила руки перед грудью, словно внезапно замерзла среди лета.

– Ты и правда собираешься меня покинуть? – спросила Джаэлль таким напряженным голосом, что ему потребовалась целая секунда, чтобы убедиться, что он не ослышался.

И он убедился, и в то же мгновение мир покачнулся и зашатался в нем и вокруг него, и все изменилось. Что-то взорвалось в его груди, будто рухнула плотина, которая так долго сдерживала желание, что правда не могла пробиться в его сердце до самого последнего мгновения.

– Ох, любовь моя! – произнес он.

Казалось, комната озарилась светом. Он сделал один шаг, другой; потом она очутилась в кольце его рук, и невероятное пламя ее волос окутало их обоих. Он нашел ртом ее губы, поднятые навстречу его поцелую.

И в это мгновение к нему пришла наконец ясность. Все стало ясным. Он вырвался на свободу и побежал, с сильно бьющимся сердцем, под ясный стук молота в сердце. Теперь он был не повелителем Древа Жизни, а всего лишь смертным, которому долго отказывали, который долго отказывал сам себе, прикоснувшимся к любви и испытавшим ее прикосновение.

Она стала огнем и водой в его объятиях, она стала всем, чего он когда-либо желал. Ее пальцы сплелись у него на затылке, погрузились в волосы, притянули его голову вниз, к ее губам, и она снова и снова шептала его имя и плакала.

И так они слились наконец, дети Богини и Бога.

Они затихли среди разбросанных подушек, и она положила голову ему на грудь, и они долго молчали, а он перебирал пальцами рыжий водопад ее волос и вытирал ее слезы.

Наконец она переменила позу и положила голову к нему на колени, глядя на него снизу вверх. Она улыбалась совсем другой улыбкой, чем те, что он видел у нее прежде.

– Ты бы и правда мог уйти, – сказала она. Это не был вопрос.

Он кивнул, все еще словно в тумане, все еще дрожа и не веря в то, что с ним произошло.

– Мог бы, – признался он. – Я слишком боялся.

Она протянула руку и прикоснулась к его щеке.

– Боялся этого после всего, что ты сделал?

Он снова кивнул.

– Этого, может быть больше, чем всего остального. Когда? – спросил он. – Когда ты…

Ее глаза стали серьезными.

– Я влюбилась в тебя на берегу у Тарлиндела. Когда ты стоял в волнах и беседовал с Лирананом. Но я сопротивлялась, конечно, по многим причинам. Ты их знаешь. Мне не приходило это в голову до тех пор, пока ты не зашагал от Финна к Галадану.

Он закрыл глаза. Открыл. Почувствовал, как грусть затмила радость.

– Ты сможешь это сделать? – спросил он. – Тебе позволят? В твоем положении…

Она снова улыбнулась, и эту улыбку он знал. Такую улыбку он представлял себе на лице самой Даны: обращенную внутрь и загадочную.

– Я готова умереть, лишь бы получить тебя, но не думаю, что это понадобится.

Она аккуратно встала. Он тоже поднялся и увидел, как она подошла к двери и открыла ее. Она что-то шепнула служительнице в коридоре, а потом вернулась к нему, в ее глазах плясали огоньки.

Они ждали недолго. Дверь снова открылась, и вошла Лейла.

Одетая в белое.

Она посмотрела на одного, потом на другого, а потом громко рассмеялась.

– Ох, здорово! – сказала она. – Я так и думала, что это случится.

Пол почувствовал, что краснеет; затем он поймал взгляд Джаэлль, и они оба расхохотались.

– Понимаешь, почему теперь она станет Верховной жрицей? – спросила с улыбкой Джаэлль. Потом прибавила более серьезным тоном: – С того самого момента, когда Лейла подняла топор и уцелела, она предназначалась Богиней для белых одежд Верховной жрицы. Ни один смертный не может понять путей Даны, и даже остальные Боги. Я теперь Верховная жрица лишь по названию. После того, как я отправлю вас через Переход, я должна уступить свое место Лейле.

Пол кивнул. Он видел узор, который начинался здесь, всего лишь намеки, но ему казалось, что нити основы, если проследить их начало, тянутся к Дан Маре и жертве, принесенной в канун Майдаладана.

И, размышляя об этом, он почувствовал на глазах слезы. Ему пришлось их вытирать, ему, который никогда не мог заплакать.

– Ким отправляется домой, – сказал он, – иначе я никогда бы не заговорил об этом, но, по-моему, я знаю один домик у озера, на полпути между Храмом и Древом, где мне хотелось бы жить. Если тебе это нравится.

– Мне нравится, – тихо ответила Джаэлль. – Больше, чем я могу выразить. Дом Исанны завершит полный круг моей жизни и поможет улечься горю.