Hounded. Преследуемый. Хроники Железного Друида. Книга 1 - Кевин Хирн

Ой-ой-ой!

Я проснулся на заднем дворе. Все мои мышцы затекли, а кожа жутко зудела после ночи, проведенной на земле. Оберон свернулся клубком возле моих ног, положив голову мне на колени. Я попытался осторожно высвободиться, чтобы не потревожить волкодава.

Однако ночлег на свежем воздухе ускорил мое исцеление. Я отдал Лейфу три стакана крови, и мне требовался контакт с природной стихией, а это стоило всех неудобств на свете.

Я сел и пощупал живот – неприятные ощущения, но боли нет, да и эпидермис стал как новенький. Прекрасная регенерация кожи! Плечо тоже исцелилось. Я выпрямился во весь рост и довольно ухмыльнулся.

Древняя магия друидов – потрясающая штука.

Оберон вскинул голову, зевнул и, последовав моему примеру, принялся потягиваться.

‹Доброе утро, Аттикус!›

‹Доброе утро. Хочешь, почешу живот? Соглашайся, пока я не передумал›.

‹Давай!›

Оберон послушно плюхнулся на траву и поднял вверх лапы, чтобы мне было удобнее. Я присел на корточки и несколько минут энергично чесал брюхо волкодава, а он упоенно бил хвостом по моей ноге.

– Что будешь есть на завтрак?

‹Колбасу›.

– Ты всегда хочешь колбасу.

‹А она всегда вкусная›.

– Но у меня нет колбасы. Как насчет свиных отбивных?

‹Не знаю. А Чингисхан их ел?›

– Сомневаюсь, дружище. Вероятно, он любил конину или какую-нибудь дичь, которую его воины жарили на вертеле в течение целого дня.

‹Тогда можно мне конину?›

– У меня нет таких деликатесов, кроме того, данное блюдо требует знатных кулинарных навыков. Может, согласишься на отбивные и дашь волю своему воображению?

‹Ладно. А потом мы отправимся покорять Сибирь!›

– Не сегодня, Оберон, – рассмеялся я. – Мне нужно выполнить договор, заключенный с ведьмами. И наверняка к нам заявятся незваные гости, которые будут мне угрожать и пожелают меня прикончить. Кстати, мы должны проверить, все ли в порядке у вдовы. Мы вчера вечером слишком быстро покинули ее владения. – Я встал и стряхнул траву с колен. – Беги в дом, и я приготовлю завтрак нам обоим.

‹Знаешь, я думаю, нам следует прямо сейчас начать собирать орду, и пусть они тренируются в монгольской степи. Мы присоединимся к ним весной! Уверен, нас ждет слава!›

– И где ты намерен собрать орду? – спросил я, когда мы вошли в дом.

Фрагарах лежал на кухонном столе, где я оставил его несколько часов тому назад.

‹Понятия не имею. Ты ведь у нас друид, а не я. И вообще тебе надо обеспечить меня достаточным количеством французских пуделих! Объявления найдешь в специальном разделе в газете. Подожди, сейчас принесу!›

– Нет, Оберон, – остановил я волкодава. – Ты у нас – очень важная персона и живешь под прикрытием. Забыл? Я сам принесу.

Я все равно хотел посмотреть, что можно увидеть при дневном свете после вчерашнего сражения. Сбросив с лужайки заклинание невидимости, я обнаружил несколько пятен крови, которые я не заметил ночью. Вытащив садовый шланг, я стал избавляться от последних улик. Напор воды почти сразу смыл кровь, но вот трава после побоища приобрела нездоровый розоватый оттенок. Я вздохнул: при помощи магии я бы мог сотворить только охапку такой же психоделической травы в качестве камуфляжа. В итоге я решил придумать правдоподобное объяснение, на случай если мне станут задавать вопросы. Можно сказать, что громадный пакет «Кулейда»^[22] ожил и встретил здесь безвременный конец.

К счастью, никаких других следов насильственной смерти девяти монстров на лужайке не было.

Я поднял газету, лежащую около подъездной дорожки, и вернулся в дом, где меня ждал Оберон.

Волкодав взволнованно махал хвостом.

‹Есть объявления о продаже французских пуделих?› – с надеждой спросил он.

– Я не успел посмотреть.

Мы обсудили маршруты и припасы, которые нам потребуются для вторжения в Сибирь, пока я варил кофе и готовил два разных блюда: полную сковороду отбивных в расплавленном масле для Оберона и омлет с сыром и луком для себя. Я также сделал тосты из цельнозернового пшеничного хлеба, намазав их маслом и черничным джемом.

Это были минуты домашнего уюта и покоя, наполненные звяканьем посуды, печальным воркованием голубей на заднем дворе и разговорами, представлявшими собой упражнения в глупости. Способность Оберона отвлекать меня от жизненных проблем и неприятностей стала одной из причин, по которым я его обожал.

Зато когда я начал листать газету, мои заботы вернулись.

На развороте была напечатана статья, посвященная недавнему происшествию в парке Папаго. Заголовок гласил: «В ГИБЕЛИ ЕГЕРЯ ВИНОВАТА СОБАКА», а ниже стоял подзаголовок следующего содержания: «У полиции имеется несколько зацепок».

Еда, которой я так наслаждался, стала казаться мне совершенно безвкусной. Я погрузился в чтение статьи, механически отправляя пищу себе в рот.

«В лаборатории получены отчеты, доказывающие, что местный егерь парка Папаго убит собакой, а не зарезан ножом, как считалось ранее.

Доктор Эрик Меллон, патологоанатом округа Марикопа, обнаружил на горле Флореса рваные раны, оставленные зубами животного. Тесты ДНК, проведенные на образцах, собранных в ране, выявили присутствие собачьей слюны.

По словам детектива Карлоса Хименеса, существуют и другие явные улики, в частности, несколько волосков шерсти, найденные под ногтями Флореса. Все это указывает на то, что на Флореса напала крупная собака, возможно, ирландский волкодав».

– Прыткие ребята! – воскликнул я, и Оберон поинтересовался, что я имел в виду. – Они вышли на твой след, приятель. – Я пошелестел газетой. – Они просекли, что егеря загрызли! И они каким-то образом догадались, что это ирландский волкодав! Удивительно! Насколько мне известно, нет такого теста, который определяет породу собак. Бьюсь об заклад, полиции кое-кто помогает.