Красный Рыцарь - Майлз Кэмерон

Усадьба Бэмптон оказалась богатой, простой горец не мог бы даже вообразить себе такого, но Ранальд привык к процветающим южным землям. Ему предоставили ночлег, угостили куском пирога с дичью и кружкой хорошего красного вина, а утром хозяин усадьбы лишь улыбнулся в ответ на предложение заплатить.

— Вы ведь королевский гвардеец? — спросил юноша. — Я… я бы хотел стать военным. У меня даже доспехи есть.

Он зарделся.

Ранальд посчитал невежливым рассмеяться в ответ.

— Хотели бы служить королю? — уточнил горец.

Молодой человек кивнул.

— Ротор Веней, — представился он, протягивая руку.

К ним спешно подошла хозяйка с сумкой.

— Я собрала вам кое–что перекусить в дорогу. Как говорится, что подходит пахарю, сгодится и рыцарю.

Ранальд поклонился.

— К вашим услугам, госпожа. Я — не рыцарь, а просто поданный его величества, отправившийся повидаться с семьей.

— Горец? — поинтересовалась она и хмыкнула, давая понять: сами по себе горцы далеко не всегда порядочные люди, но на этот раз ей попался хороший человек.

Ранальд еще раз поклонился и обратился к юному Готору:

— Практикуетесь ли вы с оружием, мессир?

Юноша расплылся в улыбке, а престарелая хозяйка рассмеялась:

— Он только этим и занимается. Не пашет, не жнет, даже на сенокос не ходит. Не заигрывает с девушками–служанками, не выпивает.

Она покачала головой.

— Госпожа Эванс! — воскликнул с раздражением Готор, словно укоряя нерадивого слугу.

Она вновь хмыкнула, на что–то намекая.

Ранальд кивнул.

— Не хотите ли скрестить со мной мечи, молодой сэр?

Через несколько минут они, оба вооруженные и одетые в жупоны, латные рукавицы и шлемы, стояли на заднем дворе дома в окружении работников усадьбы, сбежавшихся поглазеть на поединок.

Горец предпочитал сражаться топором, но на службе в гвардии короля требовалось умение обращаться с мечом. Четыре фута стали. У парнишки — Ранальд не относил себя к ветеранам, но заметил, что Готор каждым своим высказыванием подчеркивает его старшинство, — нашлась пара тренировочных клинков, возможно, выкованных кем–то из местных. Не слишком хорошо сбалансированные и довольно тяжелые, они тем не менее были вполне сносными.

Ранальд большую часть времени терпеливо ожидал в обороне, желая увидеть, как юноша будет на него наступать — характер мужчины проявляется в умении владеть мечом.

Парень проявил твердость. Опустив меч на плечо, он пошел в атаку из позиции, которую мастера фехтования окрестили «женской защитой». Он слишком открывался и, казалось, не понимал, что следовало бы занести клинок как можно дальше назад. «Подобного рода недочеты могут сыграть роковую роль, если ты избрал войну своей профессией», — подумал Ранальд. Но ему нравилась решимость юноши.

Уверенный в себе Готор рванул на сближение и атаковал без единого ложного выпада — без метания из стороны в сторону, увиливаний и напрасной траты сил. Ранальд резко прервал атаку, выбив меч у него из рук. Парнишка не стал дожидаться окончания контратаки и подался назад. Но горец плавным движением выбросил свой меч вперед, и тот оказался у головы противника, несмотря на стремительное отступление.

— Ого! — воскликнул Готор. — Отличный удар.

Дальше все повторилось. Хотя парнишка не имел наставника, он неплохо разбирался в технике боя. Знал много боевых приемов, но был почти несведущ в военных хитростях, впрочем, отличался храбростью и осмотрительностью — великолепное сочетание для столь молодого мужчины.

Ранальд задержался, чтобы написать для парнишки рекомендательное письмо.

— Передайте это лорду Глендоверу с наилучшими пожеланиями от меня. Возможно, год вам предстоит побыть пажом. Где ваши родители?

Готор повел плечами.

— Умерли, мессир.

— Что ж, тогда если госпожа вас отпустит, — произнес он.

Всю дорогу к четвертому мосту в Кингстауне Ранальд улыбался.