Пробужденный - Коллин Хоук

Все время моего монолога Амон методично очищал погребальный рог. Когда я договорила, он поднял на меня взгляд и очень спокойно произнес:

– Я должен попробовать. Если у нас не получится, все пропало. Ты поедешь со мной, Лилия?

Я положила руку ему на плечо.

– Конечно. А теперь давай сюда свое мороженое – в рюкзаке оно будет сохраннее.

Я ожидала, что, спрятав реликвию, мы немедленно перенесемся в Долину Царей, но Амон решил отложить путешествие до завтра, чтобы подпитаться от солнца на рассвете. Освободившееся время он предложил потратить на прогулку по своему прежнему дому. Парень взял меня за руку, и мы вместе двинулись вдоль берега, который когда-то должен был достаться ему в наследство.

По дороге Амон рассказывал, как выглядели его дом, базар, храмы, – и у меня перед глазами словно наяву вставали золотые дворцы, тучные поля и стада. Однотипные серые здания растворились в ночи. Теперь я отчетливо могла представить, как Амон сплавляется на лодке по полноводному Нилу, гордо шествует среди своего народа или пирует в окружении братьев и прекрасных дев.

Вскоре мы дошли до какого-то завода, перестроенного в клуб. Ко входу тянулся ручеек нарядных молодых людей, а из-за двери доносилась ритмичная пульсация техно-бита.

– Что это? – спросил Амон.

– Похоже на дискотеку. Знаешь, такое место, где люди собираются потанцевать.

– Мой народ по-прежнему танцует?

– Конечно! Как и люди по всему миру.

– Тогда войдем, Лилия. Я хочу отпраздновать с ними.

– Честно говоря, я не в настроении.

– В каком настроении?

– Ни в каком. Извини, это сложно объяснить…

Парень склонил голову набок, и его глаза ярко блеснули в темноте.

– Ты не получаешь удовольствия от танцев.

– Как правило, нет.

Амон продолжал сверлить меня взглядом – по всей видимости, вытаскивая из тайников подсознания такие комплексы, которые я хотела бы показать ему в последнюю очередь.

– Ты считаешь это пустой тратой времени и… смущаешься.

С таким же успехом он мог сделать мне лоботомию. Я в очередной раз поразилась мысли, что практически незнакомый парень знает обо мне больше меня самой.

– Завязывайте с диагнозами, мистер Фрейд. У вас нет диплома психотерапевта.

Как я и думала, последнюю реплику Амон пропустил мимо ушей.

– Во-первых, твои очаровательные руки и ноги просто не могут двигаться неизящно. Во-вторых, во всем должно быть равновесие, Нехабет. Что толку в работе, если ты не можешь насладиться ее плодами? Даже царям следует время от времени отрешаться от забот. Если они не будут отдыхать и пировать, как простые люди, где же они возьмут сил для мудрого правления своим народом? Иногда нужно позволять себе радость, Юная Лилия. Нужно получать удовольствие… – и Амон поочередно коснулся губами моей левой, а затем правой руки. – От того, что ты просто жив.

По иронии судьбы, я никогда не чувствовала себя более живой, чем в этот конкретный момент, когда Амон склонился к моим рукам для поцелуя. Прежде он целовал меня только в лоб, что ощущалось совсем иначе. Теперь же мне показалось, будто через меня пропустили разряд тока. Я понимала, что жажда Амона направлена не на меня, а на жизнь, которую я для него олицетворяла, – но все бы отдала, чтобы хоть чуточку стать причастной к этой страсти.

– Ладно, – сдалась я наконец. – Давай потанцуем.

Мы нырнули внутрь. Жаркую темноту клуба пронизывали низкие вибрации техно-фанка, переплетенные с непривычными южными мотивами. Я тут же почувствовала себя не в своей тарелке, потому что нас со всех сторон окружали густо накрашенные девушки в коктейльных платьицах и на километровых шпильках. Амон направился к бару, и я крикнула ему в спину:

– Я в уборную! Скоро вернусь!

Жаркая пульсация клуба составляла разительный контраст с белоснежной, почти стерильной дамской комнатой. Там было пусто – если не считать единственной девушки, которая стояла перед настенным зеркалом со встроенным кондиционером. Я задумалась, есть ли такой и в мужской уборной – или дизайнеры нарочно польстили дамам, заставив их волосы развеваться, как на обложке модного журнала.

Я стащила тяжелые ботинки, переобулась в принесенные с собой сандалии и, быстро сменив джинсы на юбку, скептически оттянула низ черной футболки. Вердикт был неутешительный: даже после всех этих манипуляций я выглядела так, будто собралась не в клуб, а на деревенскую ярмарку. Я все еще сверлила взглядом свое отражение, когда девушка закончила красить губы и задала мне какой-то вопрос на незнакомом языке. Я беспомощно пожала плечами и, подергав себя за подол, показала опущенный большой палец.

Девушка вскинула брови и, поджав ярко-красные губы, указала на себя. Стоило мне нерешительно кивнуть, как она вытащила из косметички пару маникюрных ножниц. Я заколебалась еще сильнее, однако она не сдвинулась с места, пока я снова не кивнула.

Девушка ловко разрезала ворот моей футболки, так что он превратился в широкое декольте, а один рукав провокационно сполз с плеча. Затем она развернула меня и завязала футболку на спине узлом, оголив живот на добрый десяток сантиметров.

Когда она взялась за юбку, я запротестовала было, но она отложила ножницы и лишь подвязала подол в стиле «саронг», так что с одной стороны он теперь заканчивался на уровне колена, а с другой – обнажал ногу до середины бедра. Я еще никогда в жизни не чувствовала себя такой раздетой.

В качестве финального подарка девушка одолжила мне свою помаду и побрызгала духами на шею и запястья. Аромат тоже был экзотическим – сильный цветочный запах с ноткой мускуса. Я по мере сил распушила волосы, поблагодарила своего нечаянного стилиста и отправилась на поиски Амона.

Сдав рюкзак в гардероб и получив номерок, я первым делом заглянула в бар. Амона там не было – как и на диванчиках вокруг танцпола. Я решила, что он пошел проветриться, и уже начала проталкиваться к дверям, как вдруг услышала со стороны танцпола одобрительный ропот, перекрывавший даже музыку.

Я протолкалась обратно и застыла с открытым ртом. Причина моего шока заключалась даже не в том, что свет софитов освещал одного Амона – разгоряченного, покрытого мерцающими бусинами пота, – а в том, как он танцевал. Я думала, что его стиль окажется странным и ничуть не похожим на современные танцы, и уж точно не ожидала увидеть мужскую версию трайбла.

Амон снял рубашку и остался в одной белой майке, которая так туго обтягивала его рельефный торс, что вот-вот грозила порваться.

Парень медленно двигался по кругу, ритмично напрягая мышцы живота и вращая тазом с чувственностью на грани порочности. В целом его стиль напоминал смесь Элвиса и мужского стриптиза. Передо мной разворачивалось жаркое, волнующее, будящее самые грязные фантазии шоу, и я была окружена женщинами, которым не терпелось приобрести билет на закрытый показ.