Слой - Евгений Прошкин

Слежку Костя не увидел – он ее угадал. Почуял то, чего ждал уже давно: цепкий взгляд на спине. Такой пустяк… Второй раз за сегодняшний день. Мысленно провел ревизию карманов: паспорт – святое дело, столица же! – ключи, носовой платок, мелочишка кой-какая. Ничего криминального, за такие карманы можно грамоту давать.

Если б у них на него что-нибудь было, повинтили бы еще утром. Нету. И даже уверенность отсутствует – тот ли он, кого им надо. Была бы уверенность, один хрен повинтили бы, без всякого повода. Значит, все зыбко. Только догадки.

«Волга», стоявшая в конце улицы, качнулась и лениво покатила навстречу. Несмотря на то, что под зеркалом болталась какая-то мохнатая дрянь, от машины несло казенщиной, и дело было не в мытых дисках, не в полированном капоте – в пассажирах. Потные, но умиротворенные. Расслабленные, но внимательные. Едут себе куда-то – километров десять в час. Не торопятся.

Костя воздал хвалу небу за то, что географ выключился и не мешал воспринимать действительность такой, какая она есть. Последнюю неделю перепачканный мелом шизик проявлялся не часто, и Константин значительно проредил черный список. Швали в нем почти не осталось: лишь Нуркин, Немаляев, несколько сволочей в Москве и еще десяток, разбросанный по всей России.

Иногда учитель все же всплывал – вспоминая эти часы, Костя испытывал смесь стыда и досады. К этим временным помрачениям он относился, как к чему-то неблаговидному, но неизбежному, вроде подросткового рукоблудия.

«Волга» была уже близко. Константин как раз поравнялся с узкой аркой, но сворачивать не стал – если ментам понадобится, во дворе его возьмут быстрей.

Он с удивлением обнаружил, что не паникует. Напротив, сознание прояснилось еще больше и заработало чуть ли не автономно. Никаких рывков, никаких заходов в чужие подъезды. Никакой суеты. Не дать им понять, иначе опергруппе придется действовать немедленно.

Скользнув по машине равнодушным взглядом, Константин направился к своему дому. Самое паршивое – лестница. С точки зрения оперов, идеальное место – это пространство от парадной двери до квартиры. Если на его площадке никого не окажется, значит, повезло.

Повезло, как ни странно. Видно, кроме голых подозрений, милиция ничем не располагала. Возможно, параллельно с ним сыщики разрабатывали еще ряд версий.

Желаю вам в них захлебнуться, подумал Константин, поворачивая ключ.

– А где яйца? – Набросилась с порога Настя.

– Яйца?..

– Я же тебе велела в магазин зайти. У тебя что, совсем башка дырявая?

– Отвали.

– Опять? – Взвизгнула она. – Опять за старое? Что такое «отвали»? Что это такое?!

Костя собрался было объяснить – внятно и доходчиво, так, чтобы снять этот вопрос раз и навсегда. Пальцы уже сформировали твердый кулак, а локоть начал сгибаться, когда он вдруг передумал. При желании менты легко могли утыкать квартиру «жучками».

– Извини, Настя, вырвалось, – процедил он, катая по скулам желваки. – В магазин я просто не успел. Работу нашел. Очень хорошую работу.

Он принялся судорожно перебирать области, в которых мог бы себя проявить. Взгляд случайно наткнулся на отклеившийся угол обоев, и Константин, боясь затянуть паузу, брякнул:

– На студии звукозаписи. Работа механическая – кассеты вставлять-вынимать, но платят хорошо.

– Ой, Костюнчик! – Мгновенно растаяла супруга. – Костик, милый! А сколько?

– Не знаю пока. Сначала испытательный срок, потом все определится. Но к зиме будешь в дубленке, это я обещаю.

– А школа?

– А что школа? С сопляками воевать? Обрыдло. Пора о семье позаботиться, верно?

– Да ну их, сопляков, – радостно махнула рукой Настя.

– Работать буду по десять часов, – продолжал он, швыряя в жену одно счастье за другим. – Кстати… – Он посмотрел на часы: без пятнадцати пять. – А, еще не скоро. Мне к одиннадцати. Отдохну немножко.

– Как к одиннадцати? Ночная смена?

– Конечно. Техника у них дорогая, невыгодно, чтоб простаивала. Пашет круглые сутки. Первый месяц как практиканту придется в ночную. Так что пойду прилягу. Ты меня не буди.

– А покушать?

– Пойду прилягу, – настойчиво сказал Костя и, обняв супругу, легонько ткнул ее в сонную артерию.

Оставалось надеяться, что до видеонаблюдения в квартире дело не дошло. Константин бережно опустил Настю на пол и, стараясь, чтобы голос звучал естественно, сообщил:

– Это мне Федор работенку сосватал. С первой зарплаты придется уважить человека. И жену его пригласим, Ирину… Ирину-то? Да ты ее знаешь. На восьмое марта, помнишь?

Никакой Ирины Настя помнить не могла, так же, как и Федора, – Костя выдумывал их на ходу, заглушая трепом шорох в гардеробе. Он поковырялся в стопке постельного белья, пока не нащупал жиденький сверток.

Из так называемых драгоценностей у Насти имелась тоненькая цепочка, подаренная географом на день рождения, легковесный кулон из серии «знаки зодиака», три убогих колечка и серьги в виде листиков. Сюда же Константин добавил собственное обручальное кольцо. Настино он трогать не стал – грех, да и возни много.